гостиной? Может быть, кто-нибудь подходил к нему, наклонялся, поправлял положение бутафорского ножа?

– Я-я не помню… Может, сэр Келлер говорил с ним? Не знаю точно. Я не обращала внимания. Меня звал мартини, а я давно взяла за правило не игнорировать его призыв. – Она издала резкий смешок и снова затянулась сигаретой.

– Хороший коктейль, конечно, творит чудеса, как и чашечка бодрящего чая, – любезно согласилась Филлида. Она приподняла бровь и взглянула на констебля, побуждая его продолжить допрос.

– Мог ли у кто-то из присутствовавших в гостиной актеров желать смерти Клифтону Уоксли? Упоминала ли миссис Уоксли о ссорах с мужем? Обидах, размолвках? – спросил констебль.

– М-м, ну, мне совсем не нравится этот мистер Дадли-Гор. Скользкий тип – такой напыщенный и высокомерный! Не хотела бы я, чтобы он учил моих сыновей, будь они у меня, – ответила она. – Много спеси, да мало чести, понимаете?

– Помимо ваших… э-э… впечатлений о мистере Дадли-Горе, есть ли у вас конкретная информация об этом человеке? И кстати, как мистер Уоксли выглядел вчера? Не казался ли он чем-то расстроенным или взволнованным?

– Нет, такой же жизнерадостный и гостеприимный, как всегда, – сказала миссис Форртэ, пожимая плечами. – Умеет держаться, скажу я вам. Такой любезный хозяин… но я кое-что слышала вчера вечером. – Ее глаза расширились, словно она вспомнила что-то важное. – Я тогда не придала этому значения – мужчины часто повышают голос из-за пустяков – упаси бог перебить их, когда они обсуждают скачки или делают ставку в бридж. Но… – Она затянулась сигаретой и прищурилась. – Я слышала Клиффа и Жоржа Брикстона. Я уверена, что это был он. Жорж, я имею в виду. Они, собственно, находились в этой комнате, – продолжила она, жестом обводя пространство вокруг себя. – Я проходила по коридору – мы как раз должны были начать репетировать эту глупую пьесу… Клифф раздал всем сценарии за чаем, и мы должны были их выучить, а потом встретиться в гостиной и устроить репетицию. Как будто мы в театре на Уэст-Энде или что-то в этом роде, – фыркнула она. – Мне эта затея казалась нелепой, но Беа во всем потакала Клиффу. И, надо сказать, она и сама увлеклась этой Игрой в убийство, и даже сильнее, чем я могла предположить. Обычно она такая серьезная и прагматичная… Что было делать? Я тоже пошла у подруги на поводу.

– Вы слышали, как кто-то разговаривал здесь с мистером Уоксли? – Филлида мягко вернула миссис Форртэ к ее рассказу.

– Да, да. Я шла в гостиную и заблудилась. Прошла через служебную дверь – почему они не обили ее зеленым сукном, не понимаю? Любой мог совершить такую же ошибку. Согласитесь, это унизительно – потеряться на половине слуг. Потом я встретила ту женщину, миссис какую-то – не помню ее имени, с такими завитками тут? – она показала на виски. – Она ведь не горничная, так? Я совсем запуталась, думала, что она – тоже одна из гостей… ну, в общем, – продолжала Чарити, снова затягиваясь сигаретой, – она показала мне дорогу в гостиную, и когда я проходила мимо этой комнаты, то услышала голоса. Я узнала голос Клиффа, вроде с ним был и Жорж Брикстон. У него довольно характерный тембр голоса – из-за того, что он считает себя великим актером. Говорит всегда громко, как на сцене.

– Вы услышали, что мистер Брикстон и мистер Уоксли спорили? – спросила Филлида, снова пытаясь направить беседу в нужное русло. Почему свидетели и подозреваемые такие болтливые?

– Да, это звучало как спор.

– Вы расслышали, что именно они говорили? – спросил констебль Гринстикс, поднимая карандаш.

Миссис Форртэ откинулась в кресле.

– Хм. Дайте вспомнить… Что-то вроде… «Черт возьми, Клифф, но это же неправильно!» А потом Клифф сказал: «Мне наплевать, что ты думаешь, будет так, как я сказал. А если ты не…» – дальше я не расслышала, потому что раздался шум – будто кто-то хлопнул рукой по столу. «Я своего мнения не изменю, – сказал Клифф. – А если тебе это не нравится, иди ты…» – Миссис Форртэ замолчала. – Тут он сказал нечто очень неприличное. А потом я услышала, что кто-то идет по коридору, и ушла. – Она затянулась сигаретой. – Вот что я помню. Думаете, это важно?

– Каждая мелочь важна, – с важностью ответил констебль Гринстикс, а Филлида отметила, что Чарити Форртэ невольно выдала себя. Видимо, услышав голоса в кабинете, она остановилась, чтобы подслушать разговор, а потом, поняв, что кто-то приближается, поспешила ретироваться. Это заставило Филлиду задуматься: хотела ли миссис Форртэ подслушать что-то конкретное или остановилась из чистого любопытства?

И что из переданного ею разговора является правдой, а что – выдумкой?

Она взглянула на констебля, поняв, что пора перехватывать инициативу.

– Спасибо, миссис Форртэ. Ваши показания нам очень помогли. Кажется, у нас больше нет вопросов, не так ли, констебль? – Бросив на Гринстикса предостерегающий взгляд, она слегка покачала головой. Констебль понял ее немое указание и сказал:

– Вы совершенно правы, миссис Брайт, мы закончили. Благодарю вас, миссис Форртэ.

Филлида подошла к двери и открыла ее, как бы предлагая даме выйти, но вдруг обернулась к ней и издала смущенный короткий смешок.

– Между прочим, миссис Форртэ, я хотела спросить, не видели ли вы симпатичную маленькую статуэтку в гостиной? В угловом шкафчике. Как будто египетская фигурка… или американская индианка? Я просто обожаю все египетское, – добавила она таким неестественным, приторно-сладким голосом, что констебль Гринстикс уронил на стол карандаш и с удивлением уставился на нее.

Филлида проигнорировала его.

– Я… надеялась, что миссис Уоксли позволит мне рассмотреть ее поближе. Она напомнила мне фигурку, которая была у моей бабушки… я всегда восхищалась ею в детстве, когда приезжала в гости. Конечно, сейчас, наверное, не время просить ее об этом, но я подумала, что вы, как ее подруга, могли бы… – Она замолчала на полуслове, в основном потому что больше не могла говорить в такой приторной, робкой манере. И еще она боялась, что констебль рассмеется и выдаст ее.

– Статуэтка? Конечно, видела, – протянула миссис Форртэ. – Уродливая штуковина, если хотите знать мое мнение. Я вообще ненавижу розовый цвет – для меня он недостаточно ярок. – Она провела рукой по подолу своего алого платья. – Но что вы такое говорите? Египетская фигурка? При чем тут Египет? Это определенно японская поделка. Не знаю, зачем Беа держит ее в витрине, но о вкусах не спорят. – Она пристально посмотрела на Филлиду. – Вы говорите, что хотите поближе взглянуть на нее?

– Просто она напомнила мне детство, вот и все, – сказала Филлида, изо всех сил стараясь выглядеть смущенной и лепетать, как это делала миссис Трикл. – Не обращайте