мог дать задание и пойти в столовую – ученики мужчину слушались и всегда покрывали. Никто в 10 «Д» не позволял прогуливать его уроки. Более того, ребята любили приходить к нему на переменах поболтать, посоветоваться, поделиться наболевшим.

Когда «Д»-шки учились в пятом – шестом классах, то наводили священный ужас на весь педагогический коллектив седьмой школы. Учителя боялись появляться у них на уроках, занятия срывались, перемены становились оплотом хаоса и драк, родители не успевали бегать в кабинет директора и на советы профилактики, разводили руками. Молодая русичка-классрук авторитетом у школьников ни на грош не обладала и после окончания шестого класса тихо уволилась. Зато трудоустроился Валерий Леонидович – военный на пенсии, получивший ранение в Афганской войне. Руководство, не долго думая, подбросило бесноватый 7 «Д» новому коллеге, считая, что новоиспечённый учитель физкультуры сильнее испортить отъявленных сорванцов не сможет. Да и возможные трудности во взаимоотношениях между новым наставником и неадекватными семиклассниками никого не волновали: справится или не справится – его проблемы.

Но физрук, к удивлению коллег, смог неугомонных семиклашек усадить и организовать. Причём сделал это аккуратно и незаметно: без беганья по завучам, дёрганья родителей и превышения должностных полномочий. Подростки успокоились, начали слушаться учителей, проявлять интерес к учёбе и постепенно статус отъявленных разбойников в параллели потеряли, уступив пальмы первенства «Г» и «Е» классам.

– Сижу, значит, в учительской! Приятно провожу время. Попиваю кофе. Никого не трогаю. И тут! – Леонидович, комично прохаживаясь взад-вперёд перед нарушителями, поднял палец вверх. – Влетает новенькая англичанка и орёт дурниной! Что она сейчас же уволится, потому что не собирается терпеть хамов из 10 «Д»!

Педагог с прищуром посмотрел на пацанов. Насупленный Середа хмыкнул, а спокойный Ибрагимов хитро усмехнулся. На заднем фоне раздавалось еле сдерживаемое хихиканье одноклассников.

– Я поперхнулся кофеем, насторожился и поинтересовался, что случилось! Она кричит! Чуть ли не плачет! Требует классрука. Тогда я представился – и услышал! – Мужчина картинно взмахнул руками, изображая взрыв, а затем почесал бритую щёку и продолжил громко иронизировать: – Что, оказывается, я редких кровососов воспитал! Орёт мне: «Эти два упыря за сорок минут из меня все соки выпили! Урезоньте мракобесов или сами их английскому учите! Потому что ноги моей в вашем треклятом классе не будет!» Один, говорит, весь урок жрал яблоки…

– Вообще-то всего лишь укусил…

– Сэро, ты что ли столовую сегодня пропустил?

– Никак нет, Валерий Леонидович!

– Вот и я подумал: не может быть, чтобы Сэро до столовой не добежал! Не наелся, значит, бедненький! Решил похрустеть на уроке. А когда замечание сделали – по делу, между прочим – начал огрызаться…

– Я всего лишь пошутил. Зачем она наговаривает?

– Плохо пошутил, Ибрагимов! Не оценила учительница твоей шутки! А ты, Вадим, не стерпел и поддержал приятеля-товарища, так?

– Только сказал, что из-за яблока она уже десять минут к Сэро цепляется вместо того, чтоб урок вести!

– Понятно. Скажи, Вадим, а кто ты такой, чтобы распоряжаться на уроке временем учителя?

– А кто она такая, чтобы меня уродливым козлом обзывать?!

– Не довёл бы – не обозвала б. Ты же этим комментарием не ограничился, так?.. Сам напросился! Не удержался, чтоб не вступить в группу поддержки Ибрагимова. Да, Середа? А промолчал бы – и козлом не оказался! Кстати, Сэро! А зачем ты с литературы на пол-урока смылся? Валентина Борисовна мне уже похвасталась.

– Пожаловалась, Вы хотели сказать?

– Не-е-е-е-т, похвасталась! Нечего радоваться – посмеивается он мне тут! Дай волю, вообще до школы бы не дошёл! Нет, додуматься только! Выбесить новенькую учительницу в её первый день работы в первый учебный день третьей четверти!

– Столько совпадений! Примета хорошая! – заметил повеса под одобрительное ржание класса.

– Слушай, Сэро, мне не до шуток. Ваша выходка может дорого стоить всей школе. Николай Семёнович с большим трудом нашёл учителя английского. Не просто человека с улицы взял, а сумел уговорить профессионала со стажем и соответствующим образованием. И, едва эта Алина…

Физрук задумался в попытке вспомнить отчество новенькой англичанки.

– Мстиславовна! – подсказали из строя.

– Да, точно! Едва Алина Мстиславовна переступила порог школы в надежде обучить вас всему самому доброму да прекрасному, как два придурка успели испоганить её первый рабочий день! И это сделали почему-то именно вы, а не «Г» класс.

– Хотите сказать, что «Г»-шки теперь нам этого не простят?

– Хочу сказать, Сэро, что вы, возможно, отбили у человека желание работать в нашей школе с первых минут пребывания в ней. И если от стресса Алина…

– Мстиславовна! – опять напомнил кто-то из шеренги.

– Алина Мстиславовна уволится, то ответственность за это перед школой, перед классами, кто останется опять без английского, ляжет на вас!

– Так она ещё не уволилась! – усомнился, скривившись, второй виновник.

– Вадим, это не имеет значения. На всю учительскую прогремели вы двое. Так что пойдёте после урока да искренне извинитесь. Понятно?

– Ни за что! – возмутился Середа.

– Твои «ни за что», Вадим, не принимаются! И это касается всего класса: пора взрослеть! Разговор окончен. Подойдёте ко мне оба на перемене в подсобку. А пока… Класс! Семь кругов бегом марш! Середа – двадцать отжиманий, чтоб из доходяги в мужика превратился! Ибрагимов – пятьдесят отжиманий и пятьдесят приседаний!

– Чего?!.. За что?!

– За вечно довольную жизнью физиономию. Чтобы хитрая мордаха постнее стала. Начали!

***

– Заходите, – ответил препод на стук двери.

Переодевшиеся нарушители прошли в подсобку и в ожидании воззрились на мужчину.

– Кладёте здесь чемоданы и топаете извиняться. С чемоданами не пущу: уверен, сбежите домой без явки с повинной! Алина… Короче, англичанка должна быть у себя в кабинете. У неё ещё вторая смена. Вперёд и с песнями!

– Я извиняться не буду.

– В честь чего не будешь извиняться, Вадим?

– Не буду, и точка. Она ненормальная. Пристала к Сэро на пустом месте. Он её вообще не трогал. Зашёл, укусил яблоко…

– Сэро пусть сам за себя отвечает. Ты будешь извиняться за своё поведение.

– Не буду. Я её не оскорблял. Кто ей разрешал, а?! Решила, что если учитель, то имеет право называть меня скотом, придурком, уродом и козлом?

– Я тебя тоже придурком назвал. Иди на меня подуйся!

– Вы сказали в шутку. И все знают, что Вы на самом деле так не считаете. Короче, мне чхать! Надо оставить рюкзак – не вопрос. Уйду домой без него. Хотите, родителей вызывайте. Можете из школы выгнать. Но я извиняться не буду!

Физрук, посмотрев в упёртое лицо Середы, понял, что юноша настроен серьёзно, и перевёл взгляд на Ибрагимова. Брови последнего возмущённо взметнулись вверх.

– Не смотрите на меня, Валерий Леонидович! Я один