с репетированием песни для сестер не то чтобы подвис в воздухе, но собраться всей труппой и спокойно попробовать исполнить песню «Я с тобой» не получалось. Для этого надо было выгружать половину груза, чтобы добраться до инструментов труппы, а этого никто не собирался делать. Поэтому пока я старался максимально вспомнить мелодию и перевести ее в ноты. А дальше — расписать партии для каждого инструмента.

Из всей труппы лишь Григорий Лукьянович слегка «выпадал». С мужиками он не общался — это было «ниже его достоинства», на вечерние посиделки во время остановок выходил, но больше молчал. И в целом человеком он оказался замкнутым, что еще сильнее отдаляло его от коллектива. Даже старик Завадский не гнушался говорить с мужиками, набранными в нашу группу, пусть и соблюдая дистанцию, но при этом без высокомерия.

Николай Карлович после того памятного разговора больше к теме новой песни не возвращался. А я старался ему не давать для этого повода, из-за чего сдерживал себя, чтобы не выдать «новые» песни.

В целом наше путешествие вошло в некую колею. Да, скучно. Зато поломок и аварий больше не было. Аня с Настей, когда у них закончилась пряжа, присоединились к моему развлечению — и мы вместе стали составлять новые кроссворды. Ночевки в деревнях стали обыденностью. Работа над проектом «дома на колесах» слегка застопорилась. Девушки посчитали, что ничего нового придумать там уже нельзя, а я переключился на кроссворды, а по вечерам — разговоры со спутниками. Но через четыре дня после того памятного выхода из деревни Акимово в наше размеренное путешествие ворвался неожиданный фактор.

Я как раз сидел в карете и напрягал голову — какие еще слова можно составить и какой вопрос к ним придумать, как снаружи раздался чей-то крик. А затем карета стала быстро замедляться.

— Что случилось? — стукнул я в форточку и спросил Тихона.

— Не знаю, господин, — ответил парень. — Но не к добру эта остановка…

Глава 7

17 ноября 1859 года

Дорога до Воронежа

Караван окончательно встал, а шум на улице стал нарастать. Сидеть в карете и ждать отчета от Тихона было не по мне, хотелось самому узнать, что же произошло — неужели опять поломка, только на этот раз у другой кареты?

Я выбрался наружу, по пути захватив свое пальто. В лицо тут же ударил морозный воздух. Это внутри у нас тепло благодаря печке, а на улице не меньше минус пяти. Голоса раздавались с конца нашего каравана, туда-то я и направился. С передних карет тоже начали подтягиваться люди.

Уже через пять минут я увидел несколько всадников, которые пробирались по обочине. Впереди двигался какой-то крупный мужчина. Он пристально всматривался в каждую карету, периодически о чем-то спрашивая возниц, мимо которых проезжал. Те неизменно махали ему рукой вперед. Тут он заметил меня и ускорился. Когда всадник приблизился, я с удивлением узнал в нем старого знакомого — купца Кулакова.

— Здравствуйте, Александр Иванович, — кивнул я мужчине, когда тот подъехал ближе.

Тот ловко соскочил с коня и расплылся в улыбке.

— И я вас рад видеть, Роман Сергеевич. Собственно, вас и ищу.

— Что-то случилось? — заявление купца меня удивило.

— Мы можем поговорить наедине?

Тут до нас добрался Георгий Витальевич. Артюхов тут же поинтересовался причиной остановки каравана, а как узнал о желании Кулакова, поморщился.

— Это срочно? Неужели нельзя было подождать до ближайшей деревни?

— У меня важное дело к Роману Сергеевичу. Оно не займет много времени, — заверил купец.

Махнув рукой, Артюхов скомандовал общую остановку. Пока мы с купцом будем разговаривать, люди смогут размять ноги да сходить «до кустиков», если у кого есть желание. Мы же с Александром Ивановичем двинулись к моей карете. Из нее уже выбирались Настя с Аней.

На Кулакова девушки смотрели с удивлением. Лично они не были знакомы, пришлось их представить друг другу.

— Вы уж простите, прекрасные дамы, — обратился к сестрам купец, — но я хочу временно забрать вашего Романа. Для приватной беседы. Уступите нам на несколько минут место в вашей карете?

— Мы не против, — переглянувшись с сестрой, ответила Аня.

Настя же с интересом смотрела на меня. В ее глазах я прочитал, что после ухода Кулакова мне придется в обязательном порядке рассказать — что же понадобилось от меня купцу.

— А у вас тут хорошо, — с удивлением заметил Александр Иванович, когда залез внутрь. — Даже жарко. Не поделитесь, как этого добились?

Я кратко рассказал о переделке кареты. Одобрительно покивав, мужчина скинул теплое пальто и перешел к делу.

— Роман Сергеевич, я предлагаю вам повторить нашу сделку. Помню, вы не особо горели желанием в прошлый раз рисовать новые наряды, но я исполнил свое слово — никто не знает, что вы сделали рисунок для меня. Так почему бы нам не повторить удачную сделку?

Предложение Кулакова застало меня врасплох. Когда я только узнал от Совиной в первый раз, что он меня ищет, то был сильно удивлен. Затем мне поведали о настырности Александра Ивановича. Это человек, который всегда добивается того, чего хочет. Или почти всегда. Что я вижу и сейчас. Зачем ему новые женские наряды, я могу лишь гадать. Ну не для блудниц же он их собирает? Раньше можно было так подумать, однако такой человек не сорвался бы из дома и не догонял нас по не самым хорошим дорогам лишь ради удовлетворения желания посмотреть на девушку в новом наряде. Такое у меня сложилось о нем впечатление. То есть, Кулакову это нужно для чего-то другого. Для чего — могу лишь гадать. Сейчас важно иное — а что он предложит? О чем я и спросил.

Александр Иванович предлагал ни много ни мало — пятьсот рублей за набросок нового наряда. Не спорю, деньги мне нужны и даже очень. А тут — буквально сами в руки идут! Но раз он все бросил и помчался меня догонять, то можно и поторговаться.

— Как вы правильно заметили, Александр Иванович, я не горю желанием и дальше рисовать подобные наряды, — спокойно сказал я, но без резкого тона.

— И все же, вы меня сильно выручите, — продолжил настаивать Кулаков. Затем вздохнул и добавил. — Уверен, у вас есть сумма на вашу поездку, но в столице все гораздо дороже, чем в нашей глуши. А как я вижу, с вами две дамы. Неужели эти… шестьсот рублей будут вам лишними?

Есть! Правильно я решил поторговаться. Вон, уже цена за мою работу выросла на сто рублей.

— Вы конечно правы, и сумму предлагаете