— Нет, но часто травмы были, поэтому дома всегда что-то есть, чтобы не бежать в больницу.

Тимур, поглаживая мою лодыжку, укладывает мою ногу себе на колени проверяет, что с ней. А у меня от его касаний ко всем нервным окончаниями бегут импульсы.

Тимур большим пальцем растирает кожу на ноге, прощупывает. Движения такие уверенные, сильные, пальцы у него волшебные какие-то.

Я окунаюсь в воспоминания, как ласкал меня там, в клубе. И хочу больше. Только больше, дольше, настойчивей.

— Где болит? Можешь показать?

Я наверное слишком резко наклоняюсь вперед и протягиваю руку к своей ноге, заметив, что взгляд Рокотова, фокусируется на оттопыреной стойке халата. А я понимаю, что у меня там нет белья.

Сходу поправляю его и показываю, где болит.

Рокотов, зажимая одной рукой бинт, второй аккуратно обматывает его вокруг ноги. И так выпуклые вены на крупных запястья напрягаются ещё больше. Сильные мужские пальцы делают все точно. Ему бы хирургом быть, а не…

Я даже толком не знаю, кто он. И тем занимается, и этим. Пока ехали до дома, два раза с кем-то разговаривал о делах.

Хм… Софи.

Ревностно поднимаю на него взгляд. Кто она такая? Сестра, как говорил? Или нет?

Хотя будь она его девушкой, я бы тут не сидела сейчас. Он бы с ней был. И даже если бы захотел иметь любовницу, то привез бы ее в отель, а не в квартиру. Ну, так логично.

— Кто такая Софи?

Мой язык мне не подчиняется и я, даже не подумав, задаю этот вопрос.

Тимур поднимает на меня взгляд.

Темный. Опасный. Запретный.

На ощупь закрепляет эластичный бинт на ноге.

Складка между бровей становится глубже.

А кончики пальцев откидывают половинку халата и скользят вверх. Мимо колена. По внутренней стороне бедра.

— Сестра, — в ответ.

Но я не верю что-то.

— А я кто?

В такой интимный момент хочется полной откровенности.

Кожа покрывается мелкими мурашками, которые, кажется, даже внутри меня все всполошили.

— А ты та, — пододвигается ближе ко мне, запуская уже и вторую руку по моему бедру, — кого я хочу. И уже давно.

Дергает на себя и я как то оказываюсь на его бедрах. Халат слетает с плечей, неловко раскрывается, держась только на талии узкой полоской ткани. Ногами обвиваю его торс.

Тимур тут же меня обнимает, как будто правда давно поджидал и как хищник теперь рад, что я попалась. Мнет мое тело сквозь халат. Целует ключицы.

Сидя на нем и став без трусиков будто в тысячу раз чувствительней, ощущаю, как он возбуждается. Как упирается в меня набухшим уже членом.

И я как безумная кошка хочу его там. Он нужен мне как доза. И не важно, что потом будет привыкание, ломка, какие-то последствия. Я просто до жжения хочу его.

Рокотов нащупывает узел пояса между нами, единственное, что нас сейчас разделяет.

Жестче целует. Как будто тоже уже терпеть не может.

Пояс наконец поддается и он рывком стягивает с меня халат, оставляя обнаженной.

И, захватывая рукой меня за горло, чуть уводит на зад и отстраняется.

Жадно рассматривает.

А если что-то не так? Если не понравлюсь ему? Что он там любит? Явно же есть, с чем сравнить.

О чём думает, мне не говорит, но я сейчас даже больше не хочу, чтобы передумал и остановил все. Я кажется ещё никогда не была так возбуждена.

Начинаю сама двигаться на его члене. Трусь самым чувствительным местом о его брюки.

— Хочу тебя, — рывком притягивает к себе и погружает язык мне в рот. Целует неистово и глубоко.

Я подхватываю низ его футболки и задирая ее, прижимаюсь к его обнаженной груди.

Хочу раствориться в нем. С ним. Под ним.

Ощущаю себя Дюймовочкой в руках властного мужчины.

Кайфую от того, как он сжимает меня и мнет. Уверенный такой в себе, опытный.

— Откуда ты такая взялась…

Мне так много ему надо рассказать, но не сейчас. Потом. Сейчас я хочу, чтобы это не заканчивалось.

В голове как дурман. Чтобы этот мужчина обнимал меня и человек. Делал, что хочет. Все с ним хочу попробовать.

Тимур поднимает меня за попу и встает. Несет куда-то. И мне в принципе все равно. Лишь бы не останавливался и не придумал.

Я себя такой желанной и классной ещё никогда не ощущала. Потому что все до этого — это было само с собой. Теперь же каждой клеточкой ощущаю, как меня хочет мужчина. Взрослый, успешный, опытный. Которому есть с чем сравнить.

Рокотово опускает меня на кровать. Придавливает сверху своим телом.

Мнет, целует, прикусывает кожу. Как будто всю хочет проглотить.

Его так много, что я как в океана растворяюсь в этом.

Полурак помогает ещё больше расслабиться. не думать о том, как я выгляжу.

Но Рокотов поднимается стягивает с себя брюки я в очертаниях его тела вижу напряженный член. Жаль в темноте не рассмотреть все.

Но кончики пальцев подрагиваю. Хочется его потрогать.

Опускается на колени и касается горячими губами чувствительного места между ног. Широкими влажным языком ведет по складочкам. Поднимая там настоящий ураган. Я и стесняюсь, и наслаждаюсь, и не знаю, что мне делать с этим.

А если он скажет сейчас мне сделать то же самое ему?? Я ж tyt умею

Ах…

Губами затягивает клитор, создавая вокруг него вакуум и поглаживает языком. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Верх, мать его вниз.

Капец.

Одним пальцем размазывает смазку, которая постыдно сочится из меня и я не могу это контролировать и проталкивает палец внутрь. Аккуратно ласкает стеночки внутри.

Я невольно поджимаю кончики пальцев на ногах.

С каждым движением пальца внутри меня, загораюсь ещё сильнее.

Не сдерживаясь часто и громко дышу.

Прикусываю пересохшие губы.

Бедрами подаюсь к нему.

Хочу больше. Его внутри. Всего. Мало этого.

Зацепляю ногтями за кожу на плечах и тяну на себя. Рокотов подыгрывает, отпускает и поднимается выше, ложится на меня. Вдавливает в матрас. Припечатывает к кровати. Я будто его полностью становлюсь. Отдаю себя всю. И это то, чего я сейчас больше всего хочу.

Напряженный член упирается в складочки. Горячий, большой, упругий.

— Возьми меня, — сама не верю, что произношу это.

Но произношу. Ключ от своего тела этим даю и от своей души.

Тимур тянется к верхней полке тумбочки, что-то берет оттуда и разводит мне ноги в стороны.

На него падает отражение лунного света и подсвечивает накачанную грудь и руки. Рокотов разрывает упаковку и достает судя по всему презерватив.

Я не отрываясь слежу, как он одной