— К ней, срочно, — распорядилась Шумкова. — Агапов, за мной! Будете помогать!

Надо спешить, пока не стало поздно!

Глава 8

Мы с Ириной Владимировной поспешили в бокс к пациентке. Женщина лежала на больничной койке, её тело билось в судорогах, руки и ноги дёргались в конвульсивных движениях. Температура явно зашкаливала, волосы слиплись от проступившего пота.

— Оксана! Оксана Александровна, — обратилась к ней Шумакова. — Вы меня слышите?

Женщина не реагировала. Ирина Владимировна принялась считать её пульс.

— Сто двадцать в минуту, — объявила она. — Температура сорок два, сатурация падает. Коревой энцефалит.

Она говорила и одновременно продолжала осмотр. Настоящий профессионал своего дела. Движения чёткие и отточенные, всё по протоколу.

Я уже подтвердил диагноз и праной. У Лимоновой развилось одно из самых опасных осложнений кори. Воспаление головного мозга. Отсюда и судороги, и нарушение сознания.

— Нужно срочно снизить температуру, дать противосудорожные, ввести диуретики для снятия отёка мозга, — продолжала Ирина Владимировна.

Она развернулась к медсестре, которая стояла у двери. И спешно продолжила отдавать распоряжения:

— Литическую смесь, внутривенно! Диазепам пять миллиграмм для купирования судорог! Маннитол для снижения внутричерепного давления! Давай, быстро!

Медсестра кинулась к шкафу с лекарствами. Шумакова продолжала работать, установила кислородную маску на лицо Оксаны, проверила венозный катетер, приготовилась вводить препараты.

Я же был на подхвате и одновременно активировал прану. Вирус кори распространился по всему телу Оксаны, но основные потоки шли как раз в головной мозг. Воспалённые оболочки мозга, отёк тканей, повышенное внутричерепное давление, нарушение кровообращения. Нейроны уже начали отмирать. Если не вмешаться — женщина может умереть.

Так что я поспешил направить мощный поток праны в её организм. И почти сразу же столкнулся с мощным сопротивлением.

Ну ещё бы! Инфекции лечить всегда сложно. В прошлом мире с этим были связаны основные трудности у целителей. На лечение инфекции уходило всегда много праны. Именно поэтому я так поразился наличию в этом мире антибиотиков, противовирусных препаратов. А также вакцин. Такого в моём мире не было.

Кто знает, может, существуй у нас всё это, не случилось бы той самой эпидемии холеры, что унесла жизнь семьи моего друга.

Однако проблема была в том, что помощь Лимоновой нужна в эту же секунду. Да, Шумакова сейчас введёт все необходимые препараты. Но начнут действовать они далеко не сразу.

Поэтому я сосредоточился и активировал прану на полную мощность. Направил её в мозг, на участок воспаления. Заставил снять отёк, восстановить кровообращение, уменьшить количество вируса.

А сам чувствовал, как вирус кори буквально цепляется за клетки мозга Оксаны. Это было как сражение на невидимом фронте. Я атаковал, а вирус защищался.

На моём лбу выступил пот. Шумакова этого не замечала, распоряжаясь по поводу препаратов. Руки мои автоматически помогали ей, а сам я продолжал борьбу. Прана истощалась быстрее, чем обычно. Инфекции всегда требовали гораздо больше энергии.

Но отступать было нельзя. Если я сейчас остановлюсь, женщина умрёт или останется калекой.

План Б. Изменим тактику.

Вместо того, чтобы атаковать вирус напрямую, я начал укреплять защитные силы организма Оксаны. Направил прану на стимуляцию иммунной системы, на активацию лимфоцитов и антител, которые должны были бороться с вирусом естественным путём.

Это было сложно. Невероятно сложно. Я чувствовал, как прана вытекает из моих резервов, как истощаются запасы энергии, которые я так тщательно накапливал последние недели.

Но ситуация начала меняться. Отёк мозга начал спадать. Воспаление уменьшилось, иммунная система начала активно уничтожать вирус.

— Судороги ослабевают, — объявила Шумакова. — Температура начала снижаться!

Я кивнул и ввёл в организм Оксаны ещё немного праны. Совсем немного, потому что сам уже был на пределе. Чисто чтобы закрепить результат.

Что ж, я сделал всё, что мог. Организм Оксаны больше не был на грани смерти. Вирус всё ещё присутствовал в теле, но теперь иммунная система справлялась с ним, а лекарства, которые ввела Шумакова, помогали в этой борьбе. Критический момент миновал.

Тяжёлая же это оказалась работа! Ну ничего, оно того стоило.

Шумакова склонилась над Оксаной, проверяя её состояние. Женщина дышала ровнее, глаза её закрылись, но теперь это был не бессознательный бред, а просто сон. Лицо расслабилось, судороги полностью прекратились.

— Оксана, — снова позвала Ирина Владимировна. — Оксана, вы меня слышите?

Веки Оксаны дрогнули, приоткрылись. Взгляд был мутным, но осознанным. Она посмотрела на Шумакову.

— Всё хорошо, — успокоила она пациентку и поправила кислородную маску. — Всё хорошо, Оксана. Самое страшное позади. Отдыхайте!

Оксана слабо кивнула и снова закрыла глаза, погружаясь в глубокий, но уже здоровый сон. Организм восстанавливался, набирался сил для дальнейшей борьбы с болезнью.

Шумакова вновь измерила температуру. Тридцать девять и семь. Спадает потихоньку, отлично. Пульс девяносто пять, сатурация девяносто четыре процента. Спасена.

Убедившись, что Лимонова в порядке, мы с Ириной Владимировной вышли из бокса. Она устало прислонилась к стене и приложила руки к вискам.

— Честно говоря, это просто чудо какое-то, — выдохнула она. — При такой температуре и таких показателях шансы спасти её были минимальными. А здесь прошли какие-то минуты, и она стабилизировалась.

Я спокойно пожал плечами.

— Возможно, препараты подействовали быстрее, чем обычно, — сказал я. — Или организм Оксаны оказался сильнее, чем мы думали. Иногда бывают такие случаи: пациент на грани, а потом вдруг резкий поворот к выздоровлению. Медицина не всегда может объяснить всё.

Шумакова внимательно на меня посмотрела, затем кивнула.

— Наверное, так. Да, — согласилась она. — Спасибо вам за помощь. Вы помогли стабилизировать пациентку.

И гораздо больше, чем Шумакова могла себе представить. Я улыбнулся и кивнул.

— Рад, что всё обошлось, — ответил я. — Думаю, теперь пациентка будет в порядке.

— Но всё равно как-то странно… — чуть слышно добавила Шумакова.

Объяснение этому она придумать не сможет, так что, думаю, сойдётся на медицинском чуде. Излечение энцефалита за минуты. Хотя энцефалит до конца не прошёл, Лимоновой ещё предстоит восстановление и приём препаратов. Но она точно поправится.

Мы вернулись в кабинет заведующей, я ненадолго присел на стул, чтобы перевести дух.

— Вы выглядите уставшим, — заметила она, внимательно глядя на меня. — Тяжёлый день был?

Ещё какой.

— Тяжёлый, — согласился я. — Но это ничего. Зато ситуация разрешилась. Теперь со спокойной душой можно идти домой, отдыхать.

— Спасибо вам, — ещё раз улыбнулась Шумакова. — Надеюсь, ещё свидимся с вами, но при других обстоятельствах.

И буду надеяться, что это случится не в инфекционном отделении. Одной кори мне за глаза хватило.

Я попрощался с заведующей и вышел на улицу. Глубоко вдохнул вечерний весенний воздух.

До дома пешком было далековато, но всё-таки решил прогуляться. Заодно раскладывал в голове мысли по местам, обдумывая нерешённые