— Ты меня заинтриговал.

— Мы обязательно с тобой погуляем по его старым улочкам.

— Марко, я бы хотела тебя поблагодарить, но я сделаю это немного позже, не жди сейчас от меня ничего.

Марко улыбнулся.

— Весна, я ничего от тебя не жду и считаю своим долгом помочь тебе. Ты будешь дальше жить так, как вы сейчас решите с Ивой.

— Это было бы очень хорошо, — сказала Весна и заплакала.

— Я думаю, что тебе нужно сделать сначала один очень важный шаг к счастью, — серьёзно сказал он.

— Какой шаг? — испугалась она.

— Перестать плакать, — прошептал он и очаровательно улыбнулся.

Тем временем Марко завернул на узенькую улочку и остановился у очень красивого дома. — Мы приехали, можешь выходить.

Весна вышла из машины и огляделась: вокруг было действительно очень красиво и уютно.

— Смотри! Вот и Ива на балконе! Она машет нам с тобой рукой, — сказал Марко и помахал ей в ответ.

Квартира Ивы была обставлена на современный манер. Жила, по всей вероятности, она одна. Гостей встретили лишь два белых кота необыкновенной красоты.

— Весна, я очень рада тебя видеть, проходи, пожалуйста. Я не ожидала, что еще раз тебя увижу, и вчера, когда позвонил Марко, я очень была обеспокоена. Ты не переживай, ничего лишнего он мне не рассказал. Это ваши дела. Если захочешь, сама мне расскажешь. Проходите на кухню, сейчас будем пить чай.

— Вы такая добрая, — сказала Весна.

— В отличие от родителей? Да, ты вправе на них обижаться. Ты вправе обижаться на всех нас. Если захочешь, я тебе всё расскажу.

— Да, я думаю, что время настало. Мне очень хочется знать, что же тогда произошло. И если Вы мне расскажете, я буду очень Вам благодарна. Хватит уже секретов и трагедий в моей жизни.

— Так, ну, вы поговорите, а я поеду по делам. Весна, через два часа я за тобой заеду. Вы как раз обсудите все, а у нас с тобой сегодня ещё одна поездка. Очень приятное место хочу тебе показать.

Марко ушел, а Ива посмотрела на неё внимательно и сказала:

— Он очень заботливый. Тебе повезло с отцом твоего ребёнка. Весна не стала ничего говорить, она ждала подходящего момента. Пусть лучше сначала тетя расскажет ей всё, что произошло с её родителями.

— Давно ты переехала из СССР в Югославию? — спросила Ива. — Я прилетела сюда в феврале.

— Достаточно давно. Так вот почему меня вызывали в органы и просили подтвердить наше родство? А я сначала и не поняла. Почему же ты не связалась со мной, моя милая девочка?

— Я боялась. Ваша мама, моя бабушка, меня совершенно не приняла.

— Да. Ты права. Мы все виноваты перед тобой и перед твоей мамой. Это долгая история, но у нас с тобой есть два часа, я думаю, что мы все с тобой обговорим.

— Я не понимаю, что произошло у моих родителей. И не могу больше жить с этими загадками. Все, что мне говорили, оказалось неправдой. Я выросла во лжи.

— Не вини свою маму. Она попала в неприятную историю. Всему виной были наши с братом родители. Я знаю, почему они так были против этого брака. Постараюсь объяснить. Первоначально мы все были шокированы решением Милоша жениться на русской. Наши страны большинство времени были не в дружественных отношениях. Наши родители абсолютно точно не собирались отдавать его какой-то русской девушке, у Милоша была невеста. Эта девушка, Екатерина, была дочерью лучшей маминой подруги. Родители еще в детстве их звали «жених и невеста». Когда они выросли, то Милоша стало это раздражать. Он даже думать не хотел о ней. А уж когда встретил твою маму, то и подавно. Он очень любил Татьяну. Я тоже виновата перед ней, я не общалась с ней, не замечала её. Все это было только потому, что так приказали родители. Мама вообще очень властная женщина. Она и мне не дала выйти замуж, так вот одна всю жизнь и живу. Мама тогда сказала Милошу сразу — или семья или эта девчонка, так они называли твою маму. Когда Милош выбрал не семью, у мамы случился нервный припадок. Она попала в больницу, но мне кажется, что это было притворство. Милош считал себя виноватым в том, что со стороны его семьи начались нападки на твою маму, и они решили, что родить ребёнка Татьяне лучше всего в Москве.

Я не поддержала эту идею, и была против того, чтобы Татьяна садилась в самолёт на девятом месяце беременности. Милош ничего в этом не понимал и позволил ей уехать. Мама твоя была гордая, несмотря на то, что очень любила моего брата. Она хотела уехать потому, что нападки со стороны родителей были достаточно серьезные. Я не нападала на неё, но и не встала на ее сторону. Сейчас мне очень стыдно. Я тоже была молодая, зависела от своих родителей полностью. Когда-нибудь я попрошу у тебя прощения за это, но не сейчас.

— И как же всё-таки он позволил ей уехать на таком сроке? Он разве не волновался за неё? Ведь могло случиться все, что угодно. Она же наверняка ехала ещё и с чемоданом!

— Я уже сказала, что Милош ничего в этом не понимал. В то время у твоей мамы было отменное здоровье. Ни разу за восемь месяцев беременности она ни на что не пожаловалась. Она была всегда спокойная, здоровая, не пила таблетки, не обращалась к врачам. Поэтому все и решили, что ничего страшного не случится, если она уедет рожать в Москву.

— А как же она уезжала? Навсегда? О чем они с отцом договаривались?

— Он в то время не мог выехать из Югославии и сказал ей, что как только он сможет это сделать, то сразу прилетит за ней и за ребёнком.

— И что же произошло? Почему он так этого и не сделал?

— А что сказала тебе мама?

— Мама сказала, что он умер через две недели после того, как я родилась. С этой, так называемой правдой, я прожила до 30 лет. Это было ужасно ощущать себя сиротой.

— Да, я понимаю тебя. Все мы совершили ошибку.

— Так что же всё-таки произошло?

— Мне очень стыдно сейчас об этом говорить, но ни одно письмо твоей мамы после ее отъезда не дошло до Милоша. Все эти письма забирались или мамой или отцом с почты, а ему говорили, что Татьяна забыла его и больше не хочет его видеть.

— И он поверил?

— Было ещё кое-что. От имени твоей мамы