Докси говорил быстро и решительно, и Кларенс понял, что дело сдвинулось вперед. Когда материал будет опубликован в «Независимой», городскому управлению полиции уже не удастся отмахнуться.

Он снова сел в такси и через пятнадцать минут входил в кабинет начальника отдела.

Докси уже был на месте. Он ходил взад и вперед по разостланному на полу ковру, потирая руки и оживленно поблескивая стеклами очков.

Увидев Кларенса, он кинулся ему навстречу.

— Вот это материал! Вот это бомба!

Кларенса покоробило, что начальник отдела видел во всем этом только материал. Здесь, в кабинете, репортер почувствовал, как он устал за этот день. Он присел в кресло возле стола Докси и хмуро сказал:

— Это не только материал. Это трагедия.

Но Докси нелегко было выбить из его приподнятого состояния.

— Весь город встанет на дыбы, когда это появится.; Садитесь и пишите прямо здесь. Я звонил мистеру Бирну, он обещал приехать через час.

— А вы не думаете, что сейчас следовало бы позвонить прямо в городское управление полиции и сообщить им всё? Может быть, они успели бы задержать Боера и его шайку.

Докси замахал руками.

— Ни в коем случае. По существу, у нас нет никаких доказательств, что всё это дело рук Боера.

— Как нет! А показания Бенсона?

— Бенсон мог и выдумать.

— А его смерть?

— Она могла быть и случайностью. — Докси остановился, поняв, что сказал глупость. — Бенсона могла убрать и другая группа… Кроме того, нам самое важное сейчас привлечь внимание всего города к этому делу. Когда начнется расследование, найдутся и доказательства.

Последнее соображение отчасти сходилось с тем, что думал и сам Кларенс. Он вздохнул и придвинулся к столу.

— Значит, писать?

— Пишите. — Докси подошел к нему. — Мы сделаем так: опубликуем показания Бенсона и затем ваш рассказ о том, что произошло сегодня. Без всяких комментариев, без всяких догадок, кто и что. Просто ваш сухой рассказ. Действуйте.

Кларенс расположился за столом и принялся писать. Он писал долго, перечитывая и перечеркивая. Часы тикали на столе. Докси неслышно ходил по ковру, улыбаясь каким-то своим мыслям. У репортера было впечатление, что в первый раз в своей жизни он пишет настоящую правдивую и нужную всему городу, даже всей Америке статью. Он забыл о том, что ни разу за весь день не позвонил домой, забыл о начальнике отдела и о мистере Бирне, который должен был вот-вот приехать, и целиком отдался событиям в порту, вновь переживая страшную трагедию на северной стороне.

В начале второго на столе зазвонил телефон. Докси поспешно снял трубку.

— Мистер Бирн… Слушаю. Да-да. Сейчас будет го-того. Слушаю.

Кларенс поднялся. Статья действительно была окончена.

Докси бегло просмотрел разрозненные листки.

— Очень хорошо. Пойдемте наверх.

Несмотря на то, что репортер работал в газете более года, он ни разу не разговаривал с мистером Бирном. Главный редактор не жаловал своим вниманием такую мелкую сошку, как Кларенс.

Они вошли в кабинет. Ножки тяжелых дубовых кресел утопали в мохнатом темно-красном ковре. По стенам висели большие блюда. Бирн коллекционировал фарфор. Задняя стена за столом главного редактора была занята широким книжным шкафом с раздвижными стеклянными дверьми.

— Это Кейтер, — сказал Докси.

Бирн встал, пожал Кларенсу руку и указал на кресло возле стола. Докси подал главному редактору статью.

Во внешности Бирна не было ничего напоминающего примелькавшийся уже в романах тип преуспевающего дельца — квадратная челюсть и двухметровые плечи. Кларенсу он напомнил французского рантье, умеющего и любящего пожить. Бирну было около сорока лет. На макушке у него светилась заметная лысина, и темный костюм с трудом скрывал тяжелое яйцевидное брюшко.

Он сразу же, стоя, начал читать. Движения у него были мягкие и округлые, голос, когда он заговорил, — низкий и звучный.

Окончив чтение, он положил листки на стол.

— Мистер Кейтер много работал над этим делом, — сказал он полуутвердительно, полувопросительно.

— Кейтер занимался делом Каталони с самого начала, — поспешно сказал Докси. — Мы его не загружали ничем другим.

Бирн удовлетворенно склонил голову. Видно было, что вся история с Каталони и Бенсоном да и вообще положение в порту нисколько не взволновали его. Кларенс подумал, что за столом этого роскошно обставленного кабинета главный редактор был слишком далек от всего того, что совершалось на пыльном асфальте причалов в порту, в бараках за восточным кварталом и в прокуренных комнатах полиции.

— Материал меня удовлетворяет, — сказал Бирн. — Сколько у нас получает мистер Кейтер?

Докси назвал цифру.

— С будущей недели вы сможете перевести его на более высокий оклад, мистер Докси.

Кларенс покраснел. Выходит, он выиграл на смерти Каталони и Бенсона. Со стыдом он вспомнил свою радость в тот день, когда Докси впервые послал его в порт. Репортер подвигал шеей в обмятом за день воротничке. Неужели Бирн не мог понять, что сейчас не время говорить о деньгах? Прибавка казалась Кларенсу ценой крови несчастного Бенсона. Откашлявшись, он хрипловато сказал:

— Я этим не для денег занимался. Здесь важнее вопрос о правосудии.

Бирн удивленно и даже весело взглянул на Кларенса, на Докси, как бы приглашая его полюбоваться человеком, который отказывается от денег. Затем он снова склонил голову и повторил:

— Материал меня удовлетворяет.

Кларенс снова откашлялся. Он понял теперь, что ему совершенно неважно сейчас, удовлетворяет ли Бирна материал или нет. В конце концов он стремился вовсе не к этому. И Бенсон рисковал своей жизнью и отдал ее тоже не для этого. Все страсти и ужасы последней недели — колебания и смерть грузчика, слезы Розиты Каталони, волненья и страхи самого Кларенса — всё это как-то стихло сейчас, запутавшись в мохнатом ковре роскошного покойного кабинета, освещенного мягким светом хрустальной люстры.

Кларенс решил быть настойчивее.

— Вы это пустите в номер?

Бирн опять взглянул на Докси. На этот раз в его взгляде было удивление человека, который столкнулся с неслыханным нарушением приличий.

Докси безмолвно пожал плечами.

Бирн повернулся к Кларенсу и слегка поклонился..

— Очевидно.

Репортер и начальник отдела вышли. На лестнице Кларенс дал волю своему нетерпению.

— Я так и не понял, напечатает он или нет.

Он с тревогой смотрел на Докси.

Начальник отдела усмехнулся.

— Конечно, напечатает. Ведь он же очень интересовался этим делом.

— Так что же он ничего не сказал определенно?

Докси пожал плечами.

— Он — главный редактор.

— Значит, вы считаете, что материал будет в завтрашнем утреннем выпуске?

— Несомненно, — решительно сказал Докси. — Вы не обращайте внимания на то, как он себя ведет. Он только вида не показывает, насколько это ему