же в дождь пьет пиво под открытым небом? Поколебавшись немного, Пыхтин решил все-таки повременить, перенести разговор об оружии на завтра. Сгреб прапорщиков за литые плечи, притиснул к себе и проговорил дрогнувшим голосом:

– Золотые вы мужики!

– Это мы знаем, – отозвался Егорыч звонким голоском, – это нам говорят все без исключения.

– Жаль, что вас со мною в Афганистане не было.

– Нет уж, спасибо, – замахал руками Павел Павлович, – как-нибудь без нас, пожалуйста!

– Да я не в прямом смысле, я в иносказательном, – пояснил Пыхтин, – не в смысле «воевать», а в смысле «дружить».

– А вот это мы с большим удовольствием, – в один голос ответили прапорщики.

– Ну что, завтра встретимся, продолжим общение, попьем еще пивка? – предложил Пыхтин.

– Только лещ на этот раз будет нашим, – сказал Егорыч.

– Не надо! – Пыхтин протестующее поднял руки, будто партизан, вздумавший заманить врагов в ловушку. – Прошу – не надо. Лещи – это моя забота, а вот пиво… пиво пусть будет вашей заботой. Впрочем, с пивом тут всегда полный порядок, баба Валя нас никогда без него не оставит, – громко добавил он и посмотрел в окошко, где сидела бровастая старуха. – Правда, баба Валь?

Та в ответ высунула из окошка руку, помахала ею. Будто космонавт, прощающийся со стартовой площадкой космодрома.

– А если к пиву присовокупить что-нибудь покрепче? – заинтересованным тоном полюбопытствовал Егорыч. – Ликер «Шасси», например, или десертный напиток «Северное сияние»? Можно организовать коктейль «Вырви глаз», от которого даже сам товарищ Бендер не отказывался… А?

– Это все – на ваше усмотрение. Мое дело – закуска, – сказал Пыхтин.

– Ладно. Во сколько встречаемся?

– В шесть часов вечера устраивает?

– Как сегодня? Вполне.

– А если погоды не будет? – задал резонный вопрос Егорыч. – Осень всетки.

Пыхтин не удержался, глянул в небо и поморщился недовольно: по высокому вечернему пологу, занимая самый центр, ползли колючие перистые облака – верный признак того, что погоды может и не быть.

– Если не будет погоды, постоим, в конце концов, под грибком, – степенно произнес Павел Павлович. – Не размокнем.

Первый контакт был найден. Его нужно было закреплять.

Покинул Пыхтин пивной пятачок в приподнятом настроении: внутри у него теплилась уверенность, что крючок он забросил в правильное место, прапорщики эти хотят не хотят, а наживку заглотят обязательно. Он ее подведет прямо к их носам, чтобы и лакомый кусок было хорошо видно, и запах от него шел соблазнительный.

К следующему вечеру Пыхтин приготовил не только завидно-отменных лещей – достал двух светящихся, будто они были сотворены из янтаря, рыбцов: то самое, о чем мечтали прапорщики. Рыбец – вкуснятина, которая ранее всегда водилась на Кубани да на Дону, ныне же рыбец существует в основном в народной молве, да еще попадается в старинных сказках, он почти повсеместно перевелся и лишь отдельные личности, знатоки, рыбьи короли знают, где, в какой конкретно яме можно выловить за лето десяток этих редкостных, тающих во рту рыб. Пыхтин представил себе, как будут ошеломлены едоки-прапорщики, какими у них сделаются лица, и невольно усмехнулся.

На мгновение ему стало жаль рыбцов и он сделал нерешительное движение, пытаясь отложить их в сторону, но в следующую минуту махнул рукой обреченно: ради «калашниковых» и рыбца не жалко… Ведь многими людьми и прежде всего мужиками управляет не ум, а желудок; вот тут-то и помогут редкостные рыбехи, благодаря им желудки двух прапорщиков примут нужное решение, и тут Пыхтин был прав.

Погода, вопреки худым ожиданиям и недобрым перистым облакам, не подкачала. Вечер выдался такой же светлый и теплый, как и предыдущий, в городе вкусно пахло шашлычным дымом, грибами, прелой травой, подсыхающей землей, в воздухе появилась тонкая невесомая паутина, попадая в лучи света, она искрилась дорого, беззвучно перемещалась с места на место, украшала окружающие пейзажи.

Пыхтин пришел к пивнушке на пять минут раньше обговоренного срока, но прапорщики уже были там, увидев долговязую стремительную фигуру Пыхтина, доблестные защитники Родины призывно завзмахивали руками, закричали дружно – один тонким, другой грубоватым резким голосом:

– Алексей! Леха, сюда!

Столик они заняли прежний, плотно заставили его пивными кружками – решили, как понял Пыхтин, дать серьезный бой превосходящим силам противника.

– Что, наступил день большого рывка? – вскричал Пыхтин приветственно. – Как в хорошем футболе: пивка для рывка, водочки для обводочки…

– Для такого футбола у нас все имеется, – неожиданно застенчиво потупившись, произнес Семен Егорыч, – и с рывком все в порядке, и с обводочкой.

– Пор-рядок – это хор-рошо, – Пыхтин азартно потер руки, – люблю порядок!

– Нам твой лещ всю ночь снился, – сказал Павел Павлович, – сказочный продукт!

– Сегодня я вас угощу еще более сказочным продуктом. – Пыхтин снова азартно потер руки. – И вообще за этим дело у нас не будет застаиваться… Привет, тетя Валя! – запоздало выкрикнул Пыхтин, увидев в проеме окошка улыбающуюся старуху, вскинул сразу обе руки, потряс ими над головой. – Салям алейкум!

В следующую минуту он схватил со столика кружку, отпил немного горьковато-нежного, толково сваренного напитка, восхищенно почмокал губами:

– Хар-рашо!

– Что, огонь не терпится залить? – добродушно сощурившись, поинтересовался Павел Павлович, лицо у него от мелких морщин сделалось печеным, каким-то старушечьим.

– Не терпится, – подтвердил Пыхтин, хотя ничего у него не горело.

– Вчера небось здорово добавил?

– Ага, добавил, – усмехнувшись про себя, Пыхтин согласился и с этим.

– Как насчет того, чтобы укрепить градусы? – Егорыч сунул руку за пазуху – словно бы за пистолетом потянулся.

– Сегодня – нет, – твердо произнес Пыхтин, – боюсь перебора. От такого лютого ерша голова может расколоться, как старая глиняная крынка.

– Это верно, – голос у Егорыча сделался сочувственным. – Мое дело – предложить…

– …а мое – отказаться. – Пыхтин засмеялся, снова отпил из кружки пива.

За столом, как и вчера, очень быстро установилась легкая доверительная атмосфера, где все люди, у которых в руках кружки, а на губах – пивная пена, – братья, на лица пролит благословенный свет, глаза лучатся добром и теплом, Пыхтин, продолжая посмеиваться, забрался рукою в сумку, достал оттуда двух сочных, до одурения вкусно пахнувших рыбцов, лихо шлепнул на стол. Егорыч поспешно схватил одного за хвост, поднес к лицу.

– Ну, что скажете, господа? – торжествующим тоном поинтересовался Пыхтин.

– Вах-вах-вах! – неверяще округлил глаза Егорыч. – Это же настоящие рыбцы!

– Рыбцы, – подтвердил Пыхтин.

– Царская рыба. Рыбцами, говорят, любил баловаться Александр Первый.

– Вполне возможно…

– Он, когда на Азов приезжал, разных деликатесов отпробовал. В том числе и вяленого рыбца. И глаз на него положил. Говорят, пока не умер – все рыбца себе требовал. Каждый лень ему на стол подавали.

– Хватит, Егорыч, впустую воздух сотрясать, – обрезал приятеля Павел Павлович, – доставай-ка лучше свои укрепляющие капли и