— Нет. Если дом вас устроит, переедете, когда пожелаете.

Я поблагодарила его и поднялась. Дамиан проводил меня до двери, открыл ее и отошел, пропуская вперед. Мне пришлось одернуть себя, чтобы не задержать на нем взгляд. Красивый мужчина собирался со мной развестись, и именно благодаря его решению я получила возможность перестать изображать жену, о которой почти ничего не знала.

Марта ждала в гостиной у раскрытого шкафа. Услышав шаги, она обернулась, и я поняла, что улыбнуться ей не смогу.

— Вы устали? Я велю принести обед сюда. После такого утра вам лучше прилечь.

— Марта, мы с герцогом решили развестись.

Она не сразу отпустила дверцу шкафа. Пальцы остались на латунной ручке, а взгляд скользнул с моего лица на руки, сжимавшие сумочку.

— Он сказал вам это сегодня?

— Сказал, что собирался поговорить раньше, но ждал, пока я оправлюсь после аварии. Я согласилась.

Марта закрыла шкаф и подошла ко мне. На мгновение мне показалось, что она собирается обнять меня, однако она только взяла из моих рук сумочку и положила ее на стол.

— Садитесь, ваша светлость. Не стойте посреди комнаты.

Я послушалась. От ее осторожности стало тяжелее, чем от разговора с Дамианом. Герцог обращался с женщиной, которую хотел отпустить из своей жизни. Марта смотрела на ту, которую, судя по всему, знала и любила много лет.

— Я согласилась добровольно, — добавила я. — Прошу вас, не пытайтесь его переубедить.

— Я не стала бы говорить с ним без вашего разрешения. Только… Вы столько ждали, что я не понимаю, как теперь вам помочь.

Я посмотрела на свои руки. На безымянном пальце сидело узкое обручальное кольцо. За десять дней я привыкла к его весу, но всякий раз, когда его замечала, вспоминала, что этот брак начался без меня.

— Расскажите мне о Кленовом доме. Не о том, каким он был, когда я была маленькой. О том, что там теперь.

— За ним присматривают, — ответила она. — Управляющий нанимает женщину из соседнего дома, та приходит убирать. Последний раз я ездила туда осенью. Было сухо, печи в порядке.

— А почему я там не жила последние годы?

— После свадьбы вы хотели быть рядом с мужем.

В комнате стало слышно, как за окном прошла по гравию садовая тележка. Я дождалась, пока стихнет скрип колеса, прежде чем снова заговорила:

— Сегодня мне хотелось бы съездить к поверенному. А дом осмотрим, когда будут готовы сведения о нем. Вы сможете меня сопровождать?

Марта согласилась и велела мне пообедать перед дорогой. После полудня принесли папку с копиями документов на дом и сведениями о поверенных. Юстина Релль занималась наследственными и семейными делами, остальные — торговыми спорами, землей, долгами. В приложенной записке сообщалось, что госпожа Релль примет меня сегодня. Я попросила подтвердить встречу и пошла переодеваться.

К экипажу мы спустились вдвоем с Мартой. Возле ступеней стояла темно-синяя карета с низкой подножкой. Кучер придерживал дверцу, а я смотрела на колесо и никак не могла заставить себя подойти ближе.

В памяти мелькнули фары. Я даже ощутила ремень поперек груди, хотя сейчас ничто меня не стягивало.

— Не будем торопиться, — негромко сказала Марта. — Можете сначала постоять. Дорога сегодня сухая.

Я кивнула, сделала несколько вдохов и посмотрела на лошадей. Одна лениво переступила, дернув ухом. От ее спокойствия стало чуть легче. Я коснулась дверной рамы и только тогда поставила ногу на подножку.

Первые минуты я ехала, прижимая сумочку к животу. Марта рассказывала о городе, стараясь меня отвлечь. Когда мы миновали мельницу, я уже смогла посмотреть в окно. У забора женщина вытряхивала половик, возле кузницы спорили двое мужчин. Все это было настолько обыкновенным, что у меня защипало глаза.

За пределами замка люди возвращались домой, работали, ругались из-за мелочей. Никто из них не знал, что для меня сам вид открытой лавки был почти утешением.

Юстина Релль принимала на втором этаже дома возле площади. Марта осталась в небольшой передней, а меня проводили в кабинет с широким столом и двумя стульями. Госпожа Релль оказалась женщиной лет сорока пяти с коротко подстриженными седыми волосами. На рукаве ее темного платья было пятнышко чернил.

— Я прочитала вашу записку, — сказала она, предложив мне сесть. — Давайте сначала выясним, с каким решением вы пришли. Вы хотите развестись или хотите узнать, что будет, если вы на это согласитесь?

— Хочу развестись. Но последствий пока не понимаю.

— Тогда начнем с них. И если по ходу разговора вы захотите отложить подачу заявления, скажите. Это можно сделать до регистрации.

Она спросила о детях, имущественных спорах и важных, на мой взгляд, обстоятельствах. Я ответила на то, что знала, и призналась, что после аварии плохо помню часть семейных дел. Юстина предложила записывать объяснения, чтобы я могла вернуться к ним позднее.

Порядок оказался понятным. Мы подавали совместное заявление. На шестидесятый день, считая день подачи первым, нам нужно было подтвердить решение в гражданской палате. До этого брак сохранялся, однако жить вместе никто не обязывал.

Юстина повернула к себе принесенную мной копию записи о доме.

— Кленовый дом принадлежит вам. Он получен по наследству от матери и при вступлении в брак остался вашим отдельным имуществом. Герцог им распоряжался?

— Его управляющий получал сведения о расходах. Я не знаю, что еще.

— Это мы уточним. Само по себе поручение вести дела не делает управляющего или вашего мужа собственником.

Я провела пальцем по своему имени. Почти все утро мне казалось, что предстоит просить Дамиана о будущем. Между тем дом, о котором он обещал разузнать, уже был записан на Селесту.

— Можно проверить, нет ли долгов? И узнать, остались ли деньги из наследства?

— Разумеется. Я запрошу сведения по дому и счету. Если вы поручите мне это дело, документы будут передавать непосредственно вам. Здесь, — она коснулась края листа, — сказано, что вместе с домом вы получили денежную сумму. Сколько осталось сейчас, будет видно из выписки.

Я спросила о плате за ее работу и, услышав сумму, попросила сравнить ее с обычными расходами на жизнь. Юстина объяснила без удивления. К концу разговора я перестала стыдиться вопросов и поручила ей вести мое дело.

На поручении Юстине нужно было поставить подпись. Я уже несколько раз пробовала выводить ее за эти десять дней: имя Селесты почему-то давалось руке легче,