Я встал, подошёл к зеркалу и критически осмотрел себя. Рога блестят (вчера начистил), крылья слегка помяты, под глазами лёгкие тени от недосыпа, но в целом — товарный вид. Для третьего сына вполне.

В дверь постучали. Три раза. Коротко и требовательно. Только так стучит наша экономка, когда её послала мама.

— Господин Ксавий, — раздался строгий голос из-за двери. — Баронесса просит вас спуститься к завтраку. Уже третий раз напоминает.

— Скажи, что я умер, — отозвался я лениво.

— В прошлый раз я так и сказала. Она ответила, что если вы умерли, то пусть хотя бы тело спустится, чтобы она могла его лично похоронить.

Я усмехнулся. Классика.

— Хорошо, сейчас спущусь.

Пока я одевался, в голове привычно крутилась мысль: как же мне сегодня отвертеться от семейных обязанностей. Потому что в нашем доме «семейные обязанности» — это кодовое название для «делай, что говорит мама, и не задавай вопросов».

У нас в семье матриархат не просто традиция. Это закон природы. Мама — баронесса Элинор Вельдмар — была главной. Не отец. Отец существовал где-то на заднем плане, тихо кивал и подписывал бумаги, которые ему подсовывали. А вот мама… Мама решала всё. От того, кого и на ком мы женим, до цвета занавесок в восточном крыле. За ней стояла бабушка — древняя, как родовой склеп, и такая же непоколебимая. А дальше — тётушки, кузины, тётушки кузин… Целая армия женщин с рогами и острыми языками, которые знали всё обо всех. Что поделать, так уж была устроена демоническая система, в которой я научился не только жить, но и выживать, пытаясь сохранить хотя бы намёк на свободу и достоинство.

Мама ворчала, бабушка шипела, тётушки закатывали глаза, но пока я не переходил определённую черту — меня терпели. Давали деньги, закрывали глаза на мои ночные похождения, на долги в тавернах и на то, что вместо изучения родовых архивов я учил новые куплеты для аккордеона.

Кстати, получалось у меня просто прекрасно, все друзья были в полном восторге.

«Мальчик просто бесится», — говорила мама гостям.

«Этот мальчик нас всех в могилу сведёт», — добавляла бабушка.

И я бесился. С удовольствием и размахом, которое позволяло состояние моей семьи.

Я спустился в столовую, когда завтрак уже подходил к концу. За длинным столом сидела почти вся семейная верхушка. Мама во главе — идеальная осанка, строгий взгляд. Рядом — бабушка, которая даже есть умудрялась с видом королевы в изгнании. Тётушка Маргарита что-то шептала кузине Лиане, а та делала вид, что внимательно слушает, хотя явно мечтала оказаться где-нибудь подальше.

— Ксавий, — произнесла мама холодно, но без гнева. Пока без. — Рада, что ты всё-таки решил почтить нас своим присутствием.

— Я всегда рад видеть любимую семью, — ответил я с самой обаятельной улыбкой и плюхнулся на своё место. — Особенно по утрам.

Бабушка фыркнула.

— По утрам? Сейчас уже почти полдень, оболтус.

— Для меня утро, бабушка. Внутренние часы демона — тонкая штука и требует к себе соответствующего отношения.

Мама отложила вилку.

— Сегодня вечером у нас важный ужин. Будут Гримстоуны. Ты знаешь, что это значит.

Я знал. Это значило, что мама опять пытается меня пристроить. Найти «подходящую партию». Чтобы я наконец-то стал «полезным» для рода.

— Буду вести себя прилично, — пообещал я, накладывая себе яичницу с вкраплениями магических трав. — Даже улыбаться буду. Зубы почищу.

— Ксавий, — голос мамы стал на тон ниже. Опасный знак. — Я серьёзно. Если ты сегодня опять выкинешь что-нибудь…

Она не договорила. Но все и так поняли.

Я улыбнулся шире.

— Мама, доверься мне. Я же твой любимый третий сын.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Тем самым, от которого у меня в детстве сразу хотелось спрятаться под стол. К счастью, я уже давно не был маленьким мальчиком и научился выдерживать этот взгляд.

— Именно поэтому я и переживаю, — тихо сказала она.

Я улыбнулся в ответ как можно обаятельнее, но внутри уже начинало медленно закипать. Ужин с Гримстоунами был сродни какой-то особенно изощрённой пытке. Эта семейка была весьма влиятельной и очень большой. Они буквально специализировались на том, чтобы поставлять демониц всем более-менее приличным родам. Иногда я даже не понимал, откуда у них столько демониц. Хотя не исключал, что у них был какой-то особенный семейный артефакт размножения невест.

Одним словом, вечер обещал быть просто ужасным, и что ещё хуже — он наступил слишком быстро. Парадный зал сиял так, будто его готовили к приёму самого короля: хрустальные люстры заливали пространство тёплым золотым светом, серебряные приборы сверкали, тяжёлые бордовые портьеры создавали атмосферу дорогой торжественности, а воздух был пропитан запахом дорогих благовоний и напряжения. За длинным столом собрался цвет высшего демонического общества: сам лорд Гримстоун с супругой и их очередная кандидатка в невесты — леди Селеста. Идеальная кандидатура во всех смыслах. Красивая, с безупречной осанкой, воспитанная, с родословной длиной в несколько веков и холодным, оценивающим взглядом, который ясно давал понять: в браке с ней веселья будет примерно столько же, сколько в ежегодном отчёте налоговой службы.

Я сидел, улыбался, кивал в нужных местах и старательно изображал примерного сына. Пока мама не произнесла ту самую фразу, которую я ждал и одновременно боялся:

— Мы подробно обсудили вопрос союза наших родов. И пришли к единому выводу, что Ксавий и Селеста — прекрасная, взаимовыгодная пара.

По залу прокатился одобрительный гул. Селеста скромно опустила глаза, хотя я заметил, как она быстро оценивающе скользнула по мне взглядом. Бабушка довольно кивнула. Тётушки заулыбались так сладко, будто сами примеряли свадебные платья. Даже отец, обычно молчаливый, слегка наклонил голову в знак одобрения.

А у меня внутри что-то резко щёлкнуло. Как струна аккордеона, которую слишком сильно натянули.

Я медленно отложил вилку. Все взгляды тут же обратились ко мне.

— Мама, — начал я спокойно, хотя голос уже начал предательски набирать высоту, — а вы не подумали хотя бы для приличия спросить моё мнение по этому вопросу?

Мама приподняла одну бровь. Это был её фирменный опасный сигнал, который обычно предвещал бурю.

— Твоё мнение мы уже слышали неоднократно, Ксавий. «Я ещё молод», «мне нужно время», «я не готов к серьёзным обязательствам»… Ты уже давно не мальчик. Пора начинать отвечать за свой род и выполнять долг.

— Отвечать? — Я