холодном, а когда я открыл глаза, то сразу же увидел тусклый, желтоватый свет, который лился через крохотное окошко под далеким потолком.

Осмотревшись по сторонам, я осознал, что лежал прямо на бетонном полу в маленькой, квадратной комнате с бетонными стенами, в которой не было совершенно ничего, кроме грязного, истлевшего матраса, валявшегося в дальнем от меня углу, но выглядел он настолько непрезентабельно, что у меня даже мысли не возникло попробовать повысить собственный комфорт за его счет.

Помимо всего прочего в месте моего заключения была весьма массивная железная дверь с небольшим окошком по центру, которое было затянуто толстым стеклом.

— Эй! — крикнул я, хриплым голосом, заколотив в дверь. — Есть тут кто⁈

В ответ — тишина, и только где-то далеко слышалось монотонное гудение, похожее на работу вентиляции. Я обошёл комнату в слепой надежде найти другой выход, но конечно же устроители этого места позаботились, чтобы тут не было ни единой лишней щелочки.

В этот момент окошко в двери открылось, и в камеру забросили мягкий пакет с небольшим количеством жидкости внутри, после чего грубый голос сказал:

— Выпей это, тебя отпустит после газа.

К тому времени головная боль уже настолько меня доконала, что я даже не стал раздумывать и тут же употребил эту подачку, сразу после чего почувствовал, как мерзкая боль начала утихать, а мысли прояснились. Силы начали стремительно возвращаться ко мне, и подойдя к двери я с новой силой заколотил в нее, одновременно крича:

— Эй! Выпустите меня! Мне нужно поговорить с вашим старшим!

На несколько секунд в окошке промелькнуло равнодушное лицо мужика лет сорока с коротким ежиком темных волос и холодными глазами, и поймав мой взгляд он усмехнулся, после чего сказал, поворачиваясь к кому-то:

— Старшего ему… Слышь, Петрович, этот ублюдок еще старшего к себе требует!

— Ага, — донёсся из-за спины другой, не менее равнодушный голос. — Щас, только шнурки поглажу, и побежал…

— Сиди, — сказал первый, снова повернувшись в мою сторону. — Мы тебя ждали больше двух недель, так что теперь твоя очередь ждать, а будешь вякать — я доложу, что ты оказал сопротивление при задержании… Я доступно объясняю?

Услышав такое предупреждение, я в бессилии замер на несколько секунд, а потом, не в силах больше сдерживать ярость, со всей силы пнул дверь ногой, и от этого удара массивная дверь к полной моей неожиданности немного выгнулась.

Для моих тюремщиков такой фокус тоже оказался весьма серьезным сюрпризом, и они сразу же отбросили в сторону все шуточки, одновременно с чем сказав:

— Эй, малой, не бузи! Позовём мы тебе старшего, обожди только чуток…

— Так бы сразу… — тихо пробурчал я, после чего отошел в глубину камеры и выдохнул, чувствуя, как гнев постепенно утихает, уступая место холодной, расчётливой тревоге.

Прислонившись спиной к холодной стене, я медленно сполз на пол, обхватив колени руками. В голове по прежнему слегка шумело, но деактиватор сделал своё дело, и теперь я хотя бы мог связно думать.

Первым делом я решил проверить состояние своего компаньона, для чего открыл интерфейс, который почему-то выглядел очень тускло, перешёл на вкладку лиса и с огромным облегчением увидел его активную зелёную иконку, которая говорила о том, что мой пушистый друг жив и здоров.

Значит, он всё-таки успел, и утащил Шани из расставленной на меня ловушки, и это не могло не радовать. Я понятия не имел — куда именно он её уволок, но самое главное заключалось в том, что она была в безопасности, а значит у меня отныне были развязаны руки, и это придавало сил.

Переведя взгляд на другие вкладки интерфейса, я с удивлением заметил, что почти весь функционал системы был для меня неактивен! Большая часть иконок была мертвая, и все мои навыки, способности, и даже инвентарь — всё это было залито серой, безжизненной пеленой.

Отказываясь верить в это, я попытался мысленно призвать из пространственного рюкзака хотя бы один фиал с элексиром, однако система была беспощадна и выдала короткое, рубленое сообщение:

Ошибка! Доступ заблокирован! Обнаружен активный ошейник подавления! Основные системные функции недоступны до его деактивации!

— Ошейник? — прошептал я удивленным голосом и тут же вскинул руку к шее, сразу же наткнувшись пальцами на мягкий, почти незаметный ободок, который плотно прилегал к коже. Этот ободок был теплым, и как только я его коснулся, тот вдруг чуть заметно сжался, будто предупреждая меня: «Не рыпайся, а то задушу».

Я отдёрнул руку, и ошейник тут же расслабился, возвращаясь в исходное состояние, после чего я протянул глухим голосом, осознавая все отчаяние своего положения:

— Вот это приплыли…

После этого открытия я уставился в потолок, очень серьезно задумавшись… Дело в том, что я совсем не ожидал, что за столь короткое время такие штуки окажутся на Земле, но действительность оказалась куда суровей моих ожиданий.

Я не верил, что такие артефакты получили повсеместное распространение, а значит те, кто меня схватил, очень хорошо подготовились к моему появлению, отлично представляя — на что я способен.

Додумать эту мысль я не успел, потому что именно в этот момент за дверью послышался шум. Сначала это были лёгкие, едва уловимые шаги, отдающиеся эхом в бетонном коридоре, а потом — скрежет металлических задвижек, и я понял, что этот кто-то явно пришел по мою душу.

В то же мгновение мое сердце учащенно забилось, но я заставил себя не нервничать и сохранять спокойствие. Вместо глупых действий, я поднялся на ноги, отряхнулся и сложив руки за спиной, встал в центре камеры, глядя на дверь, которая спустя несколько мгновений открылась с протяжным стоном металла.

На пороге сразу же показались два человека в камуфляжной форме, которые имели одинаковую короткую прическу и одинаковый холодный, ничего не выражающий взгляд. Опустив глаза чуть ниже, я увидел, что у одного из них на поясе висела дубинка, а другой оказался куда более «прокачанным» тюремщиком, и являлся гордым носителем целого пистолета.

После открытия двери они отработанным движением зашли внутрь моей камеры, и буквально за несколько мгновений скользнули глазами по мне и по обстановке, проверяя не задумал ли я чего плохого, после чего тот, что постарше сказал голосом, не терпящим возражений:

— Выходи, тебя хотят видеть…

— И не вздумай выпендриваться, а то ошейник твой шуток не понимает! — добавил второй, заставив меня раздраженно поморщиться. Совладав со своими эмоциями Я кивнул и, не говоря своим тюремщикам ни единого слова, шагнул в направлении двери.

Меня вывели в длинный коридор с такими же бетонными стенами, на потолке которого горели тусклые лампы накаливания,