До такого состояния, чтобы я завис и не мог собрать мысли в кучу, меня доводила только Мэвис. Вот и сейчас я стоял и тупо смотрел на костлявую кучу, прокручивая в голове наш разговор.

Почему она спросила про отношения? И что значит «мы скоро увидимся?».

Что эта маленькая беда задумала?

— Собери меня, — тихо сказал Тринадцатый.

— Полежишь пока. — Прихватив свою трость, я покинул кабинет под возмущения скелета.

Без студентов академия напоминала склеп. Не ходили ни живые, ни мертвые. Даже души — те, кто не был пойман — скрылись кто куда. Люблю эту тишину. Через две недели начнется учебный год, и о покое можно будет забыть.

Но я даже рад. Не будет много времени на всякую ерунду и мысли о невесте. В последнее время их стало слишком много, а это опасно. Чем больше я думаю о Мэвис, тем труднее блокировать чувства.

Наш брак должен оставаться просто клятвой между семьями, если я не хочу потерять ее.

Когда я спустился с башни, где находился мой кабинет, в коридоре лекционных аудиторий стояли ректор и наш декан. Друг был на удивление серьезен, да и сама ректор выглядела мрачнее обычного.

Проходя мимо, я коротко поздоровался и пошел дальше, но когда завернул за угол, меня нагнал Дарио.

— Выглядишь как умертвие, — вместо приветствия сказал он.

— И чувствую себя не лучше. — Даже хромал сегодня особенно сильно, потому что при каждом шаге колено стреляло болью.

— У целителей был?

— Был.

— И?

— Ничего. Пока не восстановится эфир, лучше не станет.

— Чертов Ашер.

Я стиснул челюсти, и ногу снова прострелило болью.

— Чертов Ашер, — процедил я.

Из-за него, идиота, скончалось два отличных выпускника, проходивших у меня практику. Сам остался жив, выродок, а хорошие парни погибли. Я и сам чуть концы не отдал, пока уничтожал одну из самых злобных и сильных сущностей на моей памяти.

Когда Нейт ее почувствовал, патрулируя территорию академии, мы решили ее просто поймать и запереть, потому что уничтожать такое древнее скопление нескольких душ, накрепко привязанных друг к другу и пропитанных сильными негативными эмоциями, было крайне опасно.

Но этот недоумок Ашер посчитал, что он самый сильный и самый умный и вместо того, чтобы уничтожить, как грозился, разозлил тварь, и та уже не пощадила никого. Я потом лично хотел его убить, но меня остановил Дарио. Если бы не он, я бы уже точно сидел в застенках.

— Если тебе станет от этого легче, и ты будешь лучше спать по ночам, — сказал друг, — его закроют на 20 лет.

— Маловато.

— А он дольше не проживет. — Без сочувствия сообщил он.

Я покосился на него.

— Видел его нити?

— Видел. Слабые.

Такие спиристы и правда долго не живут. Если нити жизни ослаблены или даже частично разорваны, души быстро измотают их.

— Ты на собрание?

— Да. Уже опаздываю.

— Тогда увидимся вечером. Все в силе?

— Да. — Прежде чем он ушел, я сказал ему: — Ты не мог бы доставить Тринадцатого к скелетоникам?

— Без проблем. Уничтожить?

Я хотел согласиться, потому что эта нежить меня уже достала, но тут же вспомнил про Мэвис.

— Нет. Пусть соберут.

На этом мы разошлись в разные стороны. Я уже был почти рядом с нужным кабинетом, когда зазвонил мой смартмак. Колено прострелило болью, когда я остановился и ненадолго перенес вес со здоровой ноги на раненную, чтобы достать артефакт.

— Отец?

— У меня плохие новости, сын, –голос у него звучал подавлено.

Если что-то смогло расстроить Люциуса Блэквуда, которому были чужды людские эмоции, значит, произошло что-то действительно плохое.

— Что случилось?

— Мэвис погибла.

Глава 2

Не все мертво, что не дышит

***Малакай***

— Причина смерти — остановка сердца, — заключил судмед. — Частый случай для спиристов её уровня.

В груди болело так, как никогда раньше, и как я держался, находясь тут, знали только боги.

Я отвёл взгляд от хрупкого тела моей мёртвой невесты. Я был уверен, что впереди у нас была долгая жизнь, и хотя она была бы лишена романтики и любви — потому что я просто не мог Мэвис это дать, — я был бы рад быть для нее союзником и другом.

Но наше время отняли. Какой‑то чёртов дух напряг её эфир настолько, что сердце не выдержало. Для некроманта её уровня в это с трудом верилось.

— Какая тварь на неё напала? — спросил я у Винстона, так и не осмелившись ещё раз взглянуть на неё.

— Никакая. Следов активности нет, энергия на месте. Это просто сердечный приступ.

Я бросил резкий взгляд на судмеда.

— Ты серьёзно? С чего вдруг?

Меньше двух недель назад, перед поступлением в Генденскую академию спириалистики, она проходила полную диагностику у целителя. Её здоровью можно было только позавидовать. Для спириста, который с детства пробудился, это удивительно. Как удивительно и то, что ни одна душа не пугала Мэвис.

Она боялась только живых.

— Причину определит только менталист, — произнёс Винстон.

Мимо нас прошла его стажёр, чтобы накрыть тело Мэвис чёрной простынёй.

— Когда заглянет в её разум. А пока…

Я ощутил слабую волну знакомой энергии, и всё, что говорил судмед, ушло на второй план.

Ноги сами понесли меня к Мэвис, к оболочке, в которой уже не было души. Она ушла. Что ещё более странно для спириста: мы остаёмся, даже если умерли не насильственной смертью. Души спиристов обязательно требуют упокоения, иначе мы превращаемся в фантомов.

Сквозь тело прошла ещё одна волна — тёплая, знакомая, любимая. Носа коснулся запах дыма, кожи и мирры — тот самый, какой всегда исходил от Мэвис, когда она использовала магию.

Остановившись рядом с мёртвым телом невесты, я присел и, подцепив пальцами чёрную ткань, которой её накрыли, медленно снял с её лица. Запах стал острее, ощутимее, а кожи коснулось тепло чужой энергии.

— Ты чувствуешь? — спросил я Винстона, убрав ткань полностью.

— Да, — он присел рядом, у её ног.

Мэвис умерла не в кровати, не в ванной, не где‑либо ещё, а на полу в чёртовой библиотеке, где пропадала большую часть жизни, зачитываясь однотипными любовными романчиками. Один из них сейчас изучали — так как был последним, что она брала в руки,