надо разработать план нападения на японский поезд. У нас осталось всего два дня. Дальше — разберемся.

На лестнице послышался топот. Тимоха возвращался с картой.

— Всё, сворачиваем дискуссию, — я выразительно посмотрел на Михаила, — С китайскими политиками и их играми я разберусь позже.

Вернулся к столу, сел обратно на свое место. Тимофей как раз уже вошел в комнату и раскладывал на столешнице карту Харбина.

— Подойдите ближе, — позвал я соратников.

Осеев шагнул первым, за ним подтянулись остальные.

— Разъезд номер четыре, — мой палец упёрся в неприметную точку на извилистой линии железной дороги за чертой города. — Именно здесь японцы будут передавать оружие людям атамана Семенова. Уже через два дня. Пулеметы, винтовки, патроны и, думаю, все-таки взрывчатка. Нам надо выяснить все об этом месте…

Тимофей, стоявший по левую руку от меня, кашлянул в кулак.

— Ваше сиятельство, не извольте гневаться, не успел рассказать. Пока вы отдыхали, я позаимствовал у Еремея Марусю и проверил, что это за разъезд такой.

— Тимоха! — Я посмотрел на казака с укором. — Мой приказ был совсем другим. Отправил вас всех спать, а не в ночные рейды.

Тут же вспомнилась сцена, увиденная мною во дворе. Как возница вычитывал своей кобыле за плохое поведение. Вот, что он имел в виду.

— Дык под утро вернулся и поспал, — Невозмутимо ответил вахмистр, физиономия его при это была абсолютно невинной. — Разведка нужна, Павел Саныч. Вы бы все равно такое решение приняли. Я просто не стал ждать и поехал сразу. Зачем тратить время? Зато теперь имеется понимание.

— Ну ты… Чертяка. Ладно. Докладывай.

— Местечко гиблое, — начал свой отчет казак, — От нас почитай десять верст будет. С одной стороны — голая степь, с другой — узкая лесополоса. Сам разъезд — одно название. Водонапорная башня полуразрушенная, семафор, будка стрелочника. Недалече есть поселение. Небольшое.

— Охрана? — по-деловому уточнил Осеев.

— Патруль из четырех солдат греется в будке стрелочника, — ответил Тимофей, — Офицер ихний, видать, в тепле сидит, в отдельном домике начальника станции. Домик этот чуть поодаль. Будка телеграфиста вообще на отшибе. Пути на высокой насыпи. Слева и справа — рвы глубокие, снегом занесенные по самую грудь.

— Идеальное место для засады, — констатировал Корф, поглаживая усы. — Но нам надо знать, сколько людей явятся на на приемку груза со стороны атамана? Это важная информация. Мы ею пока не владеем.

— Владеем, барон. Уже выяснили, — кивнул я. — От Семенова будет не больше двадцати человек под командованием некоего есаула Строгова. Вроде бы человек опытный. Двадцать подвод для груза останутся в стороне, пока есаул не подаст им сигнал.

Я коротко рассказал соратникам все, что узнал от подхорунжего. В том числе про японский поезд и его охрану. Конечно, Зверев не может знать это на сто процентов. Что-то подслушал, что-то додумал. Однако, думаю, его информация весьма близка к истине.

Соратники выслушали меня молча, внимательно, впитывая каждое слово.

— Два десятка семеновцев со Строговым, плюс еще с десяток обозников при санях в лесополосе, — задумчиво начал Осеев, — Патруль на станции. Японская охрана «летучки». В передней теплушке будет сидеть как минимум отделение и десяток на платформе в хвосте… Если ударим в лоб — умоемся кровью. Их позиция более выгодная.

— Никакого «ударим в лоб», господа, — я по очереди посмотрел на каждого из присутствующих. — Нам нужно забрать оружие и показать японцам, что мы с Линь Чжао и Секачом работаем в одной связке. Это притормозит Токуму Кикан. Не остановит, конечно, однако даст нам возможность подготовится к дальнейшему противостоянию. Уверяю вас, японцы не откажутся от Маньчжурии.

— Думаете? — спросил Корф.

— Уверен, — усмешка вышла у меня слегка горьковатой.

В отличие от моих соратников, я знаю, какой замес тут начнется через каких-то десять лет. И что последует потом. Это знание точно не радует. Как и понимание, что изменить события вряд ли получится.

— Но при этом мы не станем перегибать палку и развязывать открытую войну с Японской Империей, — продолжил свою речь, — Если сильно тряхнем японцев, они объявят за наши головы награды. И вовсе не в переносном смысле. До конца жизни будут преследовать. Мне моя голова дорога. Превращать всех нас в мишени номер один для императорской армии я не планирую. Хондзё должен понять, что мы — сила, с которой придется считаться. А не сброд отмороженных самоубийц.

— И как это сделать? — нахмурился Корф. — Если мы нападем на военный состав, жертвы неизбежны. Японцев придется убить. Многие погибнут.

— Не погибнут, Владимир Николаевич. Если мы сделаем все грамотно. Это не официальный военный эшелон, а контрабандная «летучка». Хондзё передает оружие белогвардейцам втайне от официальных властей и губернатора. Это секретная операция. Если груз пропадет, полковник не побежит жаловаться в Лигу Наций или писать об этом в газетах. Ему придется утереться. Главное — не устраивать бессмысленную бойню японской охраны. Вот за это они точно будут мстить.

Я ткнул пальцем в линию железной дороги.

— Первыми вступят люди Линь Чжао. Триада работает тихо. Их задача — перерезать телеграфные провода, чтобы охрана станции не вызвала бронепоезд из Харбина. Это раз. Два — они незаметно разбирают пути метрах в трехстах позади состава. Таким образом мы закроем путь за их спиной. Лишим паровоз возможности сдать назад.

— Грамотно, — согласился Осеев.

Барон и Тимоха тоже качнули головами, соглашаясь с первой частью плана. Михаил сидел молча. Он не военный, в стратегиях не разбирается.

— Далее Черный Секач, — мой палец сместился к зеленой кляксе лесополосы. — Хунхузы ударят со стороны деревьев. Их главная цель — не поезд, а семеновцы Строгова. Бандиты свяжут казаков боем, а по теплушкам с японской охраной дадут плотный подавляющий огонь. Только подавляющий. Пусть самураи сидят внутри, прячут головы и не высовываются. Нам нужно запереть их в вагонах, не дать развернуть оборону.

— А мы? — Корф заинтересованно подался вперед.

— А мы, Владимир Николаевич, условно говоря, сделаем хирургический разрез. — Я указал на водонапорную башню. — Алексей, возьмешь троих лучших стрелков. До начала атаки вы скрытно займете позицию наверху. Как только хунхузы откроют огонь, ваша задача — выбить пулеметчиков, если таковые будут. И аккуратно убрать локомотивную бригаду. Они несомненно попытаются прорваться. Поезд должен стоять мертво.

Осеев коротко кивнул:

— Понял. Сделаем.

— Мы с Тимофеем и нашими парнями выдвигаемся по кювету в слепой зоне, прямо к товарным вагонам. — Я обвел присутствующих взглядом. — И вот тут кроется самое интересное. Вы помните, что Зверев сказал про поезд?

— Что там паровоз, тендер, теплушка с охраной, товарные вагоны, — пожал плечами Тимоха.

— Вот именно. Ради винтовок для банды Красильникова японцы не стали бы гонять отдельный локомотив