— Да. Я сплю с твоей кузиной. И знаешь что? Плевать, что ты теперь знаешь это. Тебя тоже сегодня используют — и это буду не я. Так что увидимся утром, женушка.

— Но… но я не хочу… — слёзы хлестали. Внутри всё сжалось от боли, разочарования и унижения.

— Император не спрашивает. Он берёт и пользуется.

— Генри…

Хотела прокричать: «Помоги мне», — но тот уже отмахнулся от меня.

Я едва смогла распахнуть дверь дрожащими руками. Перед глазами всё расплывалось от слёз.

А потом в спину прилетело:

— Не забудь отмыться как следует после ночи. Я не потерплю запах другого на твоём теле… — бросил Генри.

Я вышла за дверь, позади снова послышались стоны. Я сделала пару шагов, споткнулась и упала бы на каменный пол, но меня поймали сильные руки.

— Ты всё видела. И знаешь что? — холодно произнёс император. — Он давно пользует твою кузину. Он весь пропитался ее запахом. И будет продолжать это делать. Ты ведь великодушно позволила ей гостить в этом замке.

— Пустите меня… я не хочу.

— Нет. Право первой ночи за мной. Ты забыла? Я облагодетельствую тебя, ящерка.

И он поднял меня на руки, унося в комнату.

Глава 2

Император драконов опустил меня на кровать.

— Ты напряжена, — сказал он глухо.

Голос ударил по нервам, как хлыст. Я вздрогнула всем телом, сжалась инстинктивно, выхода нет.

— Не… не подходи… те — слова сорвались, но прозвучали жалко даже для меня самой.

Он зарычал.

Низко. Грубо. Не по-человечески.

Этот звук прошёлся по комнате, по коже, по позвоночнику. Я вскрикнула и начала отползать к изголовью, дыхание сбилось, в груди стало пусто и больно. Ладони вспотели.

— Тихо, — приказал он. — Не двигайся.

Я замерла.

Не потому что хотела.

Потому что тело подчинилось раньше, чем я успела подумать.

— Ты сейчас выбираешь, — продолжил он медленно, отчётливо, словно вбивая слова в мозг. — Либо ты остаёшься в сознании и выдерживаешь меня. Либо я погашу тебя полностью.

— Я… не хочу… — прошептала я, чувствуя, как внутри что-то трескается.

— Хочешь ты или нет — больше не имеет значения, — холодно ответил он. — Я предупреждаю один раз. Выбирай сейчас.

Он сел на край кровати, наклонился ближе, сжал бедро, чтобы я никуда не отползала. Убрал мои волосы с одной стороны за ухо, провёл когтями по щеке. Почти нежно, ласково. Только это никак не вязалось с тем, что я видела на его лице.

Его зрачки вытянулись в желтую линию, по краю прошла красная полоса, белки окрасились черным. Никогда не видела подобный глаз.

Я ощущала всем своим существом, как он сдерживает ярость, выбивая каждое слово из себя, как он плотно сжимает при этом челюсти.

А потом его дыхание обожгло щёку. От него пахло силой, зверем, властью — так пахнет гроза, которая уже решила, куда ударит.

— Дёрнешься — будет хуже, — произнёс он тихо. — Зверь уже желает тебя. От хищника нельзя бежать, ящерка.

Меня накрыла дрожь. Не истеричная, а глубокая, рваная, изнутри. Сознание металось, искало опору, но не находило. Всё, что я чувствовала, — это его присутствие, его голос, его волю, которая медленно, неотвратимо давила мою собственную.

Моя драконица внутри не рычала.

Она скулила. Закрывала лапами морду, пряталась как можно дальше, боялась смерти.

— Не усыпляйте…

Император встал, начал снимать камзол рваными движениями, отбросил его в сторону. Я закрыла глаза, а когда открыла — он уже нависал надо мной.

Он начал ласкать меня. Но я вся была как натянутая тетива лука.

Он жадно вплёл пальцы в мои волосы, провёл носом у уха. Мурашки сразу побежали по телу.

Если он узнает, кто я на самом деле, то убьёт меня прямо тут.

Он что-то делал с моим телом и оно отзывалось. Но страх все глушил почти на корню.

Мама говорила мне, что должно быть между мужчиной и женщиной в первую ночь, и уверяла, что если я растеряюсь, мужчина всё сделает сам.

Но у меня вообще почти все наставления выпали из головы. У меня сердце болело от предательства мужа, у меня всё тряслось от того, что моим первым мужчиной станет император.

Меня пугало будущее. Меня пугал даже завтрашний день. Я потеряла опору и не понимала, что делать дальше.

— Ты сухая… — рыкнул император — резко, низко, так, что меня передёрнуло от испуга. Он сплюнул на ладонь и коротко приказал, чтобы я не двигалась. Ни на дюйм.

— Иначе будет хуже, — добавил он тем тоном, в котором не было угрозы.

Он всё сделал сам.

А когда я вскрикнула и вцепилась в его руку, широко раскрыла глаза, увидела, как его собственное лицо исказилось. Его верхняя губа подрагивала, были видны кончики клыков. Он смотрел на меня и не моргал. По шее и груди прокатывались полосы чёрной чешуи.

Одной рукой он упирался в изголовье кровати, и там послышался треск — от того, как он сжал его. Он ждал, пока я привыкну и начну дышать.

— Дыши.

А потом приложил другую руку к моему животу, посылая магию — она пахла грозой. Я даже не знала, какой магией обладает император. Никто не знал. Это тайна за семью печатями.

Но теперь я знала, что она пахла грозой.

И только спустя время… когда всё закончилось, он запрокинул голову и на мгновение закрыл глаза. Сжал меня в объятиях и отпустил, освобождая от тяжести своего тела.

Потом резко свёл мои ноги вместе. Рывком прикрыл мою наготу.

Я лежала неподвижно, смотрела на него. А потом заметила, что он не разделся полностью. Император застегнул брюки. Повернулся спиной. Сел на край кровати.

Перевязал черные волосы в высокий хвост. Я видела его спину, исполосованную шрамами, и даже не думала, что на императора было столько покушений — или что он тоже участвует в сражениях.

Но ещё больше меня удивил рисунок на его спине. Он шёл странными письменами от шеи и до поясницы, прятался за ремнем брюк. Но среди символов я узнала одну руну. У меня была такая же. Она блокировала мою магию. Ведь если кто-то увидит её — и всё… виселица.

Длинные волосы императора, собранный в хвост, прикрыли от меня рисунок, а потом он небрежно потянулся за чёрной рубашкой и набросил её на себя, начиная медленно застёгиваться. Все это время он смотрел в окно.

В комнате стояла тишина.

Я боялась пошевелиться. Лишь натянула на себя до самого подбородка лёгкое одеяло.

А потом император встал и снова посмотрел на меня —