вздохнула Сонцова. — Рассчитываешь на честный спорт, а вместо этого какие-то интриги за твоей спиной постоянные, судьи, которые фигу в кармане держат. Как так-то?

— Ну а ты вспомни, как нашу кафедру целенаправленно пытались уничтожить, — вздохнул Ярослав. — Хорошо, что вы с Валерьяном шум подняли, и это безобразие наконец-то прекратилось. Меня вон в штат взяли, да и Агнесса Игнатьевна ощутимо повеселела. Хотя бы не сидит по вечерам с бесконечными отчетами, которыми сейчас её секретарь занимается. Но в один день то, что здесь наворотили, не исправишь. Те, кто хотел нашего поражения, до сих пор занимают должности в своих филиалах. И об этом нам забывать не стоит. Ладно, — сверился он с фитнес-часами, — у нас еще немного времени осталось. О чем еще хотите спросить?

— Как мне интенсифицировать своё развитие? — тут же задал я вопрос.

— Так и знал, что непременно этим поинтересуешься, — улыбнулся Ярослав. — Но вынужден тебя разочаровать: никак.

— То есть? — удивился я.

— В твоем случае нет волшебной палочки, взмах которой подарит тебе владение даром на уровне Миланы. Всё, что тебе остается, это повторять упражнения, которые я даю вам на уроках, но при этом не допускать сильного перенапряжения источника. Но, возможно, твое развитие будет чуть более качественным, если ты от механического повтора одного и того же действия, одной и той же техники перейдешь к осознанной модели работы с воздухом.

— Осознанной, это как? — поинтересовался я, мимоходом отметив, что Милана тоже с явным вниманием слушает тренера.

Похоже, о таком даже она еще не слышала, хотя, могу и ошибаться.

— Осознанная модель то и означает, что ты продумываешь и наглядно представляешь себе буквально каждое действие, каждый воздушный толчок, каждое завихрение. И понимаешь, для чего конкретно оно здесь нужно. Этакий микро-менеджмент от магии. Сразу предупреждаю: если решишь пойти по этому пути, то напротив, на какое-то время серьезно замедлишься. Сам понимаешь: с непривычки обдумывать-представлять всё до мелочей, тут рискуешь головную боль заработать. И так не получится, что какие-то техники ты делаешь в мелочах, а другие как обычно. Нет уж: чтобы эта модель заработала, ты должен буквально сжиться с нею.

— И что мне это даст на выходе?

— С чем бы это сравнить? — задумался Ярослав. — А вот, нашёл, кажется, аналогию, — щелкнул он пальцами. — Это как иностранный язык. Новые слова в тетрадку выписываешь. Слушаешь передачи на чужом языке. Пишешь диктанты. И всё вроде как без особого эффекта. Так проходит месяц, другой, третий. А потом просыпаешься одним прекрасным днем и, пообщавшись со случайным иностранцем, вдруг соображаешь, что ты мало того, что прекрасно его понял и ответил ему в тему, так после этого разговора еще и думать продолжаешь на иностранном языке, а не пытаешься сначала составить предложение на родном, а потом подобрать нужные слова для перевода. Вот и здесь так же. Микро-менеджмент даст тебе глубинное понимание стихии. И ты сам поймешь, когда настанет пора от него отказаться. Вернее, не так. Ты в тот момент перейдешь на другой уровень, и эта модель органично подстроится под твои новые задачи.

— Ярослав, а ты сам это пробовал? — спросила Сонцова. — Или это так, чисто теоретические выкладки.

— Я нет, — честно признался Кнопка. — Но лично знаю человека, который этот подход придумал, потом заморочился им прямо на совесть, желая доказать свою правоту. Ну и… добился того, к чему стремился.

— Он стал сильнее тебя? — уточнила Милана.

— Нет. Он стал сильнее себя самого. Он знал, что у него достаточно посредственный талант, и высоко ему никогда не взлететь. Но он не захотел с этим мириться и решил выжать из имеющегося дара всё по максимуму. И у него это получилось. А бонусом, пока он тренировал свой микро-менеджмент, еще и источник слегка раскачал. Так что теперь слабаком или даже середнячком его уже никто не назовет.

— А я могу поговорить с этим человеком? — спросил я.

— В теории да, когда он из командировки вернется. Подался в синоптики, изучает теперь воздушные массы в районе Северного полюса. Еще и навострился сопоставлять их с картой течений. Говорит, это приводит к весьма интересным выводам. Ну, это немного не моя тема, тут я точно сказать ничего не могу.

— У него два дара?

— Да, и водный он раскачивал у себя по тому же принципу, что и воздушный.

— Тогда новый вопрос: хватит ли мне трех месяцев, чтобы начать понимать иностранный язык, то есть перейти на другой уровень работы со стихией?

— На твоем месте я бы рисковать не стал, — пожал плечами Кнопка. — Слишком уж у вас с Миланой времени в обрез. Ты всегда можешь заняться этой практикой по окончании турнира. Но тут тебе самому лучше решать, как быть.

— И всё же, пожалуй, попробую, — кивнул я Ярославу. — У нас тут куда ни ткнись, везде ситуация либо пан, либо пропал. Так что раз уж начали рисковать, так дальше и продолжим.

Сонцова в ответ на это лишь тяжело вздохнула. Но она тоже прекрасно понимала, что обычными методами я вряд ли смогу представлять из себя к началу турнира стоящего бойца. А так у нас с нею появлялся хоть какой-то призрачный шанс на успех.

— Сколько часов в день мне имеет смысл тренироваться при такой модели?

— А больше четырех — пяти у тебя и не получится, — заметил Кнопка. — Модель очень ресурсозатратная. Причем нагрузка не только на источник идет, но буквально на всё тело. И голова, конечно, в первую очередь страдает. Готовься закупать таблетки от мигрени, процентов восемьдесят — девяносто, что она к тебе нагрянет. Приятель описывал, что в какой-то момент ему казалось, что мысли просто физически внутри котелка ворочаться начинают, да еще с такими эффектами, будто там песка насыпали, и они должны через эту полосу препятствий прорваться. В общем, ни разу не приятный способ развития.

— Но раз он рабочий, значит, я его опробую, — я подвел черту под нашим обсуждением.

Мы еще раз коротенько обсудили, как будем вести себя на факультативе и на уроках, о чем говорить, а о чем категорически нет в присутствии посторонних, и на этом мы с Миланой откланялись и отправились к себе.

— Представляешь, а родители не понимают, зачем мне турнир, — призналась она,