лишь по случайности не принесла куда больших проблем. Чудо, что удалось отделаться лишь выговором и понижением в звании.

   Здесь в полной мере оправдала себя народная мудрость «нет худа без добра». Натан понял, что дошёл до края, и сумел от него отшагнуть, полностью одолев тяжёлый недуг «Александра Храброва».

   Анна любила брата, а с невестой его находила общий язык только из вежливости, так что после их расставания даже не пыталась проникнуться к ней пониманием и сочувствием, войти в положение. Подумывала о мести, но сдерживала себя: Александра, лишившаяся разом жениха, любoвника и репутации, и без того наказана.

   Титова понимала, что Татьяна, прекрасно знавшая историю Натана и сопереживавшая семье подруги, ни за что не допустит неловкости и скандала. Шансы встретить на этом вечере Храброву были ничтожны, но это был главный страх Анны сегодня днём. То обстоятельство, что опасения не оправдались, добавляло хорошего настроения.

   В общем, хорошо, что Натан наконец взялся за ум. Да, выходить в свет ему было откровенно стыдно и наверняка боязно, но ведь согласился! А благосклонное внимание хозяина приёма и ещё нескoльких гостей, с которыми Титов вёл непринуждённую беседу, непременно должно сгладить последние углы и доказать, что повода для затворничества нет.

   После нового танца Анна попросила кавалера отвести её к брату. Хoтелось перевести дух, и перехваченный у одногo из официантов бокал холодного игристого оказался как нельзя кстати.

   До того как к обществу присоединилась дама, офицеры явно обсуждали что-то неподходящее для женских ушей – это стало понятно по тому, как резко прервался разговор, на пару мгновений сменившись неловким молчанием. Только после этого господа вспомнили о существовании бесценных светских вопросов, вроде погоды, а также о том, что не все здесь представлены.

   Анне отрекомендовали доброго знакомого и командира Шехонскогo ещё с Великой войны, адмирала Эбергарда, о котором она не могла не слышать. Это оказался высокий пожилoй человек с седыми старомодными бакенбардами и пронзительным взглядом восхитительно ярких, красивых глаз.

   – Польщена знакомством, Андрей Августович. Наслышана о ваших подвигах и стратегических успехах в черноморской кампании!

   – Внимание столь юной и очаровательной особы всегда лестно, но молве свойственно всё преувеличивать, – с лёгкой улыбкой поцеловал он руку девушки.

   – Равно как и большинству достойных офицеров – преуменьшать собственные заслуги, – ответила она. - Вы не одиноки в этом. И наш хозяин, и мой брат отличаются подобной же скромностью, так что я совсем не удивлена вашей дружбе с его светлостью.

   – Всем достойным людям это свойственно, не так ли, милая барышня? - вмешался ещё один капитан первого ранга, Иванов. Анна заранее знала, что за этим последует, но – не оборвала и даже глаза закатывать не стала, только пригубила ещё игристого. – Представьте себе, Андрей Августович, сие очаровательное создание гораздо опаснее, чем видится на первый взгляд!

   – Разве есть что-то опаснее для мужского разума, нежели прекрасная женщина? – с иронией заметил последний из этой компании и самый старший из них – кавалерии полковник Бельский, добродушный толстяк, обладавший редким качеством: он умел довoльствоваться тем, что имел, и получать удовольствие от мелочей.

   – Конечно! Если эта женщина ещё и умна, – рассмеялся Иванов.

   От разговора о необычной службе Титовой, к которому пытался подвести капитан, вот уже несколько лет знакомства не способный смириться с подобной работой женщины, Анну спасло появление жены Эбергарда Анастасии Марковны, особы строгой и решительной – настоящей адмиральши. Она зорко следила за младшей дочкой, для которой это был первый сезон, но порой оставляла ту в покое, убедившись, что юная Наталья оказалась в компании достойного кавалера. При столь почтенной особе Иванов смешался и заговорил о пустяках.

   Об адмирале Анна слышала от подруги, реже – от её мужа, и вразнобой – от других знакомых, в том числе офицеров. В Великой войне он командовал Черноморским флотом и в противостоянии с Турцией проявил себя наилучшим образом, за что пользовался cейчас заслуженной любовью императора. Отзывались о нём как о надёжном человеке и отличном моряке, теперь вот к чужим словам добавилось собственное приятное впечатление от этой высокопоставленной пары. Эбергард показался сдержанным не от застенчивости, но от ума и прекраcного воспитания, а его супруга – строгой и прямолинейной не от злости, а от внутреннего убеждения в правильности подобного поведения.

   – Как ты находишь вечер? – спросил Натан, когда старшие офицеры отвлеклись на вопросы совсем не военные, но близкие всем им: детей. Брат и сестра Титовы от предмета пока были далеки, поэтому извинились и отошли немного в сторону.

   – Превосходно! – заверила Анна. – Надеюсь, ты чувствуешь себя хорошо? Помни, ты обещал кадриль!

   – Разве можно такое забыть? – иронично улыбнулся он. – Я не рискну обмануть твоё доверие, это опасно для жизни.

   – Будешь дразниться – кадриль превратится в вальс, - пригрозила сестра. - Или даже два!

   – Я не посмею, - улыбка Титова стала ещё более насмешливой, но сестра только развеселилась и ласково тронула его за плечо.

   – Я рада, что сумела уговорить тебя прийти. Надеюсь, ты не жалеешь?

   – Спасибо, – кивнул он серьёзно. - Признаться честно, я не ожидал, что князь столь тепло нас встретит и не переменится ко мне. Говорили, что Преображенского многие знают и недолюбливают, но неожиданно насколько…

   – Петроград – всё ещё очень маленький город, особенно если это касается светского общества, - напомнила Анна прописную истину. – Здесь все всё друг о друге знают. К тому же это Таня! Как можно ждать от неё лицемерия? Она прекрасно знает тебя и ни за что не поверит дурным слухам, а князь любит жену и прислушивается к ней. И он благороден.

   – С этой стороны я вопрос не рассматривал. - Натан развёл руками. - Думаю даже, не погорячился ли я с этим согласием на перевод… Трусостью это отдаёт, от слухов бежать! Да и как тебя одну оставить?

   – Не выдумывай. - Анна не сдержала недовольной гримасы. - При всей моей любви к Петрограду более тёплый климат пойдёт тебе на пользу, да и переменить окружение кстати. Я не ребёнок. Конечно, я буду ужасно скучать, но ради твоего благополучия потерплю. Трудно будет найти подходящее сопровождение на подобные вечера, - добавила с напускной печалью, - но что-нибудь придумаю.

   Она бы ещё