нерезкие. Я не впадаю в панику и не начинаю истошно кричать, требуя меня немедленно отпустить.

Как будто фильм смотрю с собой в главной роли. Это помогает мне не сойти с ума в этой блестящей стерильной белизной каюте один на один с двумя неземными существами.

Осторожно оглядываюсь вокруг, стараясь не привлекать к себе внимания большеголовых пришельцев.

Вероятно, мои похитители очень спешили и бросили меня, где пришлось. Оглядываю себя и радуюсь, что я по-прежнему в своей одежде, и даже моя сумочка перекинута через плечо. На моей руке красуется массивный черный браслет, но это как раз и неудивительно, — я и сама не могла его снять.

Лежу на полу каюты, которая, вероятно, является кабиной управления космическим кораблем.

На десятках экранов, размещенных рядами практически от пола до потолка по трем сторонам от пульта управления и встроенных в него двух кресов пилотов, транслируются изображения десятков неподвижных молодых женщин покоящихся в каких-то колбах.

Мне становится дурно от увиденного. К горлу подкатывает противная тошнота.

Зачем им столько земных женщин? Они все мертвы? Или живы, но находятся в каком-то странном состоянии сна, застыв обнаженными в совершенно одинаковых позах и с открытыми глазами.

Выглядит это жутковато. Стараюсь поменьше глядеть на экраны с транслирующимися изображениями похищенных неподвижных землянок. Я лучше буду думать, что они просто заморожены, и их еще можно спасти.

Мои размышления прерывает яркая вспышка воспоминания, как пришельцы швыряют меня на пол сразу, как заходят на корабль, продолжая спорить между собой:

— Ты понимаешь, что мы пропустили перигелий Цзынцзиньшань — Atlas, и нам пришлось маскироваться под ее антихвост? А теперь что? Если нас засекут, то нам крышка!

Я не понимаю, кто именно из них говорит, впрочем, это и не важно. На вид они совершенно одинаковые, словно клоны друг друга, никаких отличий.

— И что ты предлагаешь? — спрашивает его другой пришелец. — Мы не могли ее оставить, она видела нашу погрузку! Нам не нужны проблемы.

— Я сразу сказал, утилизировать ее надо было на месте! Что ты за нее уцепился? Потеряли драгоценное время, а у нас даже капсулы для нее нет. Ладно, потом разберемся с ней. Пора отчаливать! Уже двадцать восьмое октября!

— Шерз тебя долбани! — в голосе говорящего явно слышится презрение, — Ты говоришь, как землянин! — Передразнивает его слова: — Двадцать восьмое октября! Комета Цзынцзиньшань! Ты бы еще в телескоп за ней понаблюдал! — издает он странные звуки.

Его скрипучее бульканье, вероятно, является смехом.

— Не говори чушь! Комета нам очень помогла. Благодаря ей, мы собирали самок на Земле целый стандартный оборот! Тут сто пятьдесят шесть отборных образцов! И вот это недоразумение, которое ты приволок в последний момент, — пинает он ботинком мою ногу, заставляя меня стонать.

— Увидишь, она нас озолотит! Мы же ее без документов привезем, сверх заказов, а значит, для себя! Это самка годится для питания эмбрионов, я чую ее запах. Нюх меня еще никогда не подводил. Так что давай за пульт, взлетаем!

Глава 3

Одни земные сутки до этого

Вечно со мной что-нибудь приключается!

Раньше брошенные котята и щенки, которым нужна моя помощь, на пути попадались. Постоянно их домой тащила, сколько себя помню.

Но чтобы мужчина, да еще такой огромный и опасный — это в первый раз. С ним-то мне что делать?

Едва сворачиваю с дороги в темную арку, ведущую к моему дому, тут же натыкаюсь взглядом на незнакомца.

То ли внезапно проснувшимся шестым чувством, то ли еще как-то, но я понимаю, что ему очень плохо. Я просто знаю это, как если бы плохо было мне самой.

Мужчина стоит, опираясь спиной и затылком на стену арки, глубоко дышит, его грудь размеренно поднимается и опускается. А во мне растет уверенность, что у него уходят на это все оставшиеся силы — стоять и дышать. Слишком медленно и странно звучит его дыхание.

Да и одет он странно — в какой-то темный комбинезон, отдаленно похожий на военный.

Приблизившись поближе, я могу разглядеть нашивки, а на груди, в распахнутом вороте комбинезона, два металлических жетона на цепочке. Точно — военный.

Но форма не похожа ни на одну, какую я когда-либо видела.

От него пахнет гарью, оплавленным пластиком, сложным запахом опасности, пожара и чем-то еще, что я никак не могу идентифицировать и назвать словами.

Инстинктивно у меня подгибаются ноги от его мощной ауры власти и силы. А еще — хочется немедленно спрятаться.

Только проблема в том, что я не могу его бросить, пройти мимо, как ни в чем не бывало.

Мой взгляд падает на нашивки на его груди, которые располагаются как раз на уровне моих глаз. Я, конечно, не специалист, но выглядят они странно. Очень странно.

Ладно, потом загуглю — обещаю я себе, отрываясь от из разглядывания.

— Вам плохо? Наверно нужно в больницу? — Произношу я, сглатывая ком в горле и внимательно вглядываясь в его болезненно бледное лицо.

Он медленно открывает глаза и удивленно смотрит на меня.

Будто не ждал меня тут увидеть. Или ждал. В его взгляде вспыхивает ярким светом какое-то неясное чувство.

Темные глаза незнакомца как черные дыры, притягивающие с бешенной скоростью, не дают отвести взгляд. Меня словно током прошивает от этого. Я еще острее чувствую, как трудно ему стоять и сосредотачивать на мне взгляд, произносить слова.

— Нет! — отказывается он, — мне нужна ты.

Я хмурю брови, отчаянно пытаясь вспомнить уроки медицинской первой помощи. Мужчина явно бредит.

Нашариваю в сумочке свой телефон и пытаюсь набрать номер, но сеть отсутствует. Кручу ставший вдруг бесполезным кусок пластика в руках, и убираю сотовый обратно в карман.

Выругавшись про себя ненадежности мобильных операторов, когда они особенно нужны, оглядываю мужчину еще раз, прикидывая свои силы.

Да я его с места не сдвину!

Он выглядит огромным, как скала. И таким же неподвижным.

Боже мой, он дышит вообще? Кажется, нет!

От страха у меня расширяются глаза, и я стремительно приникаю ухом к его груди, чтоб услышать стук его сердца.

Паника захлестывает, я не могу допустить, чтоб он умер, когда я рядом. Я должна что-то сделать! Но что?!

Только раньше, чем я успеваю подумать, что же мне делать, если я все-таки не услышу стук его сердца, сильные руки мужчины словно металлические поручни захватывают меня целиком, как в мощную огромную ловушку.

Сжимаются на спине. Тянут к себе, впечатывают меня еще сильней в его грудь.

Сердце молниеносно срывается в бешеную скачку. Стучит оглушающе.

Незнакомец будто вторгается в