постараюсь как можно более честно вам ответить. Но для начала краткий экскурс в прошлое, — отмечая, что меня внимательно слушают, я не заставил людей долго ждать и начал свой небольшой рассказ. — Когда год назад в Петербурге начали внезапно пропадать люди, мы с сестрой находились в этом городе по просьбе императора. Нужно было навести порядок в одном из ведомств, подробности вам ни к чему. Так вот в один из будних вечеров, Виктория сообщила мне о происходящих странностях и даже сумела найти заведение, в котором бывали некоторые из пропавших без вести. В том числе и вы, насколько я помню. Вкратце говоря, я заинтересовался проблемой с подачи сестры, и мы начали готовить… скажем так, спецоперацию. Правда, — тут я не сдержался и усмехнулся, — ничего лучше, кроме как ловить на живца, придумать не смогли — да и с нашим-то даром, это было самым напрашивающимся делом. Собственно, именно так мы и оказались в клетках по соседству с вами. Что было дальше, всем здесь более чем известно. Демоны были пойманы и все до единого уничтожены.

Когда я договорил, в кабинете возникла гробовая тишина. Гости слушали мой рассказ с большим вниманием. Напряжение несколько спало.

— Оценив контингент, который собрался в тех клетках, мы с сестрой, конечно же, выделили вас. Думаю, вы единственные люди, из попавших тогда в плен к демонам, кто смог сохранить человечность. Вы не опускались до грязи, оставались верны друг другу и, в конце концов, смогли выстоять. Вот, собственно, и причина моего к вам расположения. Вы хорошие люди. Поэтому мы с сестрой и желаем вам помочь.

— У вас есть какие-то мысли как это сделать? — отметив, что я замолк, произнёс Андрей.

— Есть два варианта. Их, к слову, можно и даже нужно совместить. Первый, и самый напрашивающийся — это мои финансовые возможности и связи. Я найду хорошего психиатра, а также оплачу работу лекаря. Это должно дать свой эффект. Ну и второе, — внимательно уставившись Соне в глаза, продолжил я, — что вы знаете о экспозиционной терапии?

— Это когда пациента постепенно сталкивают с мыслями, чувствами и ситуациями, которых он избегает из-за травмы. С тем, что его пугает… — ответил Андрей, очевидно, как и я, изучавший возможные пути решения проблемы.

— Именно, — согласно кивнул я. — У меня есть возможность сделать это мягко и, что называется, с заботой.

На этих словах я доброжелательно улыбнулся, ожидая ответа от гостей. В комнате в очередной раз возникла тишина — ни Андрей, ни Софья не решались что-то сказать.

— Алексей — очень хороший человек, друзья. Он действительно хочет вам помочь. И я тоже, — внезапно привлекла к себе внимание Вика, до этого сохранявшая молчание.

— С-спасибо, — закивал головой Андрей. — Мы очень благодарны.

— А что если мы не захотим эту терапию?.. Если захотим уйти? — подняла бледный взгляд Софья, произнеся фразу с некоторым вызовом в голосе.

Мы с Викторией задумчиво переглянулись. Я невольно почесал лоб и, вздохнув, произнёс:

— Что ж… насильно мил не будешь. Решать вам, конечно же. Если примите решение уйти — вас никто не будет задерживать.

Очередная пауза в разговоре на этот раз долго не продлилась.

— Х-хорошо, — выдала явно нервничающая девушка. — Н-нам надо подумать обо всём этом… Спасибо вам большое, ещё раз.

На этих словах парочка почти синхронно поднялась с места, уставившись на меня, по всей видимости, в ожидании разрешения покинуть кабинет.

— Доброй ночи. Сообщите завтра о вашем решении, — кивнул я, ощущая себя в некотором смятении.

Эмоции было трудно передать словами. Потому как я изо всех сил постарался людей успокоить, всё им объяснить и дать какую-то надежду, конечно же, искренне желая помочь. Когда делаешь подобные вещи для абсолютно чужих людей, ожидаешь немного другого… Но я очень быстро в себе подавил зачатки возмущения и недовольства. Девчонку действительно можно было понять — случившееся в её жизни отнюдь доверия к людям не прибавляло. А если добавить демоницу, которая, побывав в теле Софьи, не ушла оттуда без следа для хозяйки тела, то и вовсе ожидать от неё чего-то другого было, наверное, глупо.

В общем, спустя полминуты я уже вернул себе прежний настрой, и переглянувшись с Викторией, предложил ей обратно спуститься вниз.

Друзья в гостиной даже и не думали идти спать — на большом экране висевшего на стене телевизора шёл магический боевик. Маша смотрела вполглаза, лёжа у Степана на груди, тогда как парни, казалось, были полностью увлечены сюжетом или конкретной сценой.

— Да чёрта с два бы он таким кинжальчиком смог отбиваться от меча! — недовольно воскликнул Максим, покачав головой.

— Только если телекинезом себе помогать, — поддакнул ему Степан.

— Это да… только вот здесь это не подразумевается. Сам же видел, как он смешно щурится, когда силу использует.

— Эх, коллега… нас бы к ним в консультанты.

— Ага, — довольно усмехнулся Максим и следом же вновь сердито выдал: — Ой, ну что это опять!

На экране отразилось продолжение боевой сцены, в которой один из сражающихся одарённых выплеснул в сторону противника небольшой фаербол, отчего его визави, принявший атаку на барьер в области груди, отлетел на несколько метров, снося своим телом перегородку между комнатами. Тут было трудно не согласиться с друзьями: такой сопливый огненный шарик максимум что мог — это растечься по щиту одарённого. Ну а если бы его, то бишь барьера, скажем, не было, он мог разбиться о его грудь, нанеся серьёзный ожог. Но ни о каких полётах, как от столкновения с автомобилем на большой скорости, речи быть не могло.

— Опять телекинезом, скажешь, отшвырнул? — усмехнувшись, добавил Максим.

— Ой, тут комментировать — только портить. Смотри как комедию, — устало бросил Степан.

— Весело у вас тут, — произнёс я, привлекая внимание друзей.

Помимо огромной плазмы, присутствовала и серьёзная акустическая система, работа которой приглушала не только наши шаги, но и разговоры моих товарищей.

— О, вернулись! — обернувшись, прокомментировал Максим, убавляя звук пультом. — Как побеседовали?

— Непонятно, — вздохнул я. — Завтра видно будет.

На этих словах мы с сестрой молча заняли места на диване и тоже уткнулись в экран — редко у меня такие моменты выпадают, чтобы что-то такое посмотреть. Хотя… последнее время грех жаловаться.

Правда, едва мы успели немного расслабиться, как Кали мне вдруг сообщила, что