пробегает по спине. Разговоры о природе Раскола были… неуместными. Опасными.

— Саня, — предостерегающе произнёс он, — о чём ты говоришь?

— О том, что Раскол — это источник всей магии в нашем мире, — продолжал Александр, явно увлёкшись своими мыслями. — Вся сила Звероловов, все способности зверей — всё происходит оттуда. А мы что делаем? Прячемся от него, используем лишь крохи его мощи.

— И правильно делаем, — твёрдо возразил Ефим. — Раскол уничтожил империю, превратил цветущие земли в дикую пустошь. Он несёт только смерть и проклятия. Мы переселились на задворки, когда везде теперь лес!

Александр покачал головой с выражением человека, который видит то, что недоступно другим.

— Ты мыслишь слишком узко, седой. Да, Раскол опасен. Но он же дарует нам силу! Посмотри на меня — откуда, ты думаешь, мой талант? Просто так он не берётся. Всё связано с магией Раскола, с его энергией.

— Эй, — Ефим понизил голос до шёпота, — ты понимаешь, о чём говоришь? За такие речи…

— За такие речи ушёл Григор, — закончил за него Александр. — Я знаю, о чём ты хочешь сказать. И знаешь что? Жаль, что он ушёл. Мужик был единственным, кто понимал меня.

Имя отшельника упало между ними как камень в тихую воду. Ефим невольно оглянулся, словно опасаясь, что их может кто-то подслушать в этой безлюдной чаще.

— Григор был безумцем, — выдавил он. — Он говорил совету то же, что и ты, только ещё и требовал изучать глубинный лес. Не зря совет старейшин отказал ему и поселил на границе.

— Григор мыслитель, — спокойно возразил Александр. — Он задавался правильными вопросами. Почему мы должны бояться источника нашей силы? Чего это короли только самых сильных Звероловов в глубину отправляют, да ближе к Хребту? А на Хребте кто-то вообще бывал⁈ Почему мы не можем изучать его, понимать, использовать во благо?

— Потому что это ведёт к катастрофе! — Ефим не смог сдержать резкости в голосе, он начинал злиться. — Не будь идиотом. Ты слишком самоуверен! Даже не дойдёшь — сдохнешь!

Александр рассмеялся — тем самым лёгким смехом, который всегда бесил Ефима в моменты серьёзных разговоров.

— Да расслабься, седой, — отмахнулся он привычным жестом. — Я не собираюсь лезть к Хребту. Просто хочу понять. У меня есть талант, которого нет у других. Возможно, именно он позволит мне раскрыть секреты, которые другим не под силу.

— Ты… — Ефим попытался найти слова, которые могли бы достучаться до упрямца.

— Послушай, — Александр положил руку ему на плечо, его голос стал тише, увереннее. — Я не говорю о том, чтобы нырнуть в самое сердце Раскола завтра же. Но изучить окраины, понять природу магии, найти способы лучше использовать наши способности — разве это плохо?

Ефим смотрел в горящие энтузиазмом глаза и чувствовал, как внутри него растёт тревога. Этот блеск в глазах, эта уверенность в собственной исключительности — всё это уже начинало злить.

— Представь себе, — продолжал Александр, явно воодушевляясь своими идеями, — что мы сможем узнать об истинной природе связи между Звероловом и питомцем. Что если есть способы усилить эту связь? Что если можно приручать более сильных зверей? Или развивать питомцев до невиданных пределов? А что, если… Скомбинировать стихии, а⁈ Круто же!

— Замолчи! — резко возразил Ефим. — А вдруг ты не справишься. Станешь угрозой для всех нас?

Александр покачал головой с снисходительной улыбкой.

— Ты слишком осторожен, Ефим. Именно поэтому ты останешься хорошим, но заурядным Звероловом, прости. А я… — он посмотрел в глубину леса, туда, где деревья становились всё более причудливыми, а воздух — всё более насыщенным магией. — Я смогу дать нашей деревне такое процветание, о котором мы и мечтать не смели.

Холод в груди Ефима становился всё сильнее. Александр видел себя избранным, способным на то, что недоступно другим. А его, Ефима, считал всего лишь «заурядным».

— Саня, — попытался он ещё раз, — послушай себя. Ты говоришь точно, как Григор перед изгнанием. Эти же идеи, эта же уверенность в собственной исключительности…

— Может быть, — согласился Александр с лёгкостью, которая потрясла Ефима. — Но в отличие от Григора, я не буду действовать, по крайней мере в одиночку. Потому что у меня есть Оля и Максим, которых нужно защищать. У меня есть здравый смысл.

Он снова хлопнул Ефима по плечу, и в этом жесте было что-то покровительственное.

— Не переживай так, седой, это просто разговоры. Но ты же тоже у меня есть, правильно?

Они шли ещё минут десять, когда лес вокруг них начал меняться.

Сначала это были едва заметные детали — странный оттенок коры на отдельных стволах, необычная форма листьев. Но с каждым шагом изменения становились всё более явными и зловещими.

Впереди, сквозь обычную зелень деревьев, вдруг проступило что-то кошмарное — алая полоса, режущая глаз своей неестественностью. По мере приближения стало ясно, что это ручей. Но вместо прозрачной воды по каменному дну текла густая, тёмно-красная жидкость, от которой поднимались зловонные испарения. Запах железа ударил в ноздри так резко, что Ефим едва сдержал позывы к рвоте.

Александр резко остановился, словно налетел на невидимую стену. Его лицо побледнело, а обычная уверенность испарилась без следа.

— Ефим… — выдохнул он. — Неделю назад такого тут не было!

За кровавым потоком расстилался лес-кошмар. Стволы деревьев покрывали тёмно-красные прожилки, пульсирующие в такт невидимому сердцебиению. Каждый удар отдавался глухим звуком, словно вся земля была одним гигантским органом. Листва приобрела цвет запёкшейся крови, а между ветвями свисали что-то похожее на засохшие жилы. В воздухе плыли алые частицы, и каждая, касаясь кожи, слегка обжигала.

Земля за ручьем пульсировала. Буквально дышала. Вязкая, красная, словно живая плоть.

Где-то в глубине этого проклятого места что-то простонало — протяжно и нечеловечески, полное боли и голода.

— Уходим, седой! СЕЙЧАС! — рявкнул Александр, хватая Ефима за рукав.

Но Ефим стоял как зачарованный, завороженно разглядывая пульсирующие узоры на стволах. Ужас сковал его разум — он не мог оторвать взгляд от ожившего кошмара.

— ЕФИМ! — завопил Александр, встряхивая напарника.

И в этот момент из-за древних, поросших мхом валунов им навстречу вышел человек. Или то, что когда-то было человеком.

Его тело покрывала густая сеть ярко-красных татуировок, которые пульсировали и переливались, словно по венам текла жидкая лава. Узоры были сложными и запутанными. Лицо незнакомца