и охраняемых объектов, без лишнего шума занимать тела нужных нам людей и всё в таком духе. Что же касалось Кали, то она была связующим звеном в этом механизме и той, кто всегда, практически абсолютно всегда, находилась рядом со мной.

— Да, надо отдохнуть. Но позже.

— Нет, дядя. Я настаиваю.

Произносить пафосное «это приказ», тем более по отношению к этому человеку, просто не повернулся язык. Но всю свою настойчивость я сумел выразить взглядом. Святогор недовольно кивнул.

— С завтрашнего дня, как отоспишься, приступишь к службе. Скоро будем нанимать прислугу — так или иначе твоё участие тоже понадобится. Нужно чтобы ты был свежим, — следом повернув голову в сторону своих товарищей, я продолжил: — Ну а вам, ребята, придётся съезжать со своей общаги. Теперь места всем хватит и от университета здесь не очень далеко. Машину вам дам, не проблема.

— А мы только сегодня на следующий год оформились… — с грустью в голосе отозвался Степан.

— Ничего страшного. Лишним не будет. Отказ чуть позже напишете.

— Ты думаешь в этом есть нужда? — с сомнением произнёс Максим.

— Уверен, — кивнул я. — Помимо того, что вам теперь одним не очень безопасно перемещаться, пора форсировать кое-какие процессы. Мы будем менять ваш образ — в общежитиях всё-таки живут простолюдины. Мне трудно представить, чтобы император пожаловал вам титулы, а вы продолжали жить в этом месте, — на этих словах я успокаивающе поднял ладони, предупреждая возникающие возражения. — Ребят, я ничего не имею против общаги — сам знаю как там весело. Но пора делать выбор. Очень скоро люди в аристократической среде будет делать выводы по тому, как вы одеты, на чём ездите и где живёте. По вам будут судить и обо мне, к слову. Мы уже не те незаметные ребята, о которых мало кто знает. И если честно, об этом всём мне было нужно задуматься с самого начала…

— Ты не понял, — качнул головой Максим. — Я хотел сказать, что после вчерашнего разговора государь вряд ли нам что-то пожалует.

Похоже, ребята немного переживали за свой грубый отказ и окончательно смирились с тем, что никакой милости от короны на свой счёт ждать не стоит.

— Это ты предоставь мне, друг. В крайнем случае, у меня, как у князя с собственной землей, возможность пожаловать вам титулы тоже есть. Вам так или иначе лежит судьба получить дворянство. Тут уже ничего не попишешь. Если, конечно, сами не откажетесь. Неволить я никого не собираюсь, — на этих словах я посмотрел на Степана. По Максиму было всё ясно без лишних слов.

— Спасибо, Лёха, — с благодарностью меня оглядев, отозвался Аверин.

— Хорошие новости, — улыбнувшись, хлопнула в ладоши Виктория. Следом, быстро всех обвела взглядом и добавила: — Похоже, скоро нас ждёт много свадеб!

— Было бы прекрасно. Если успеем, — последнюю фразу я бросил едва слышно, и на неё никто не обратил внимания.

К слову, Максим на слова сестры лишь неуверенно улыбнулся, в отличие от Степана с Машей — вот уж кто собирался нас в ближайшее время обрадовать своим решением.

* * *

— Отец, признаюсь, я в смятении, — уставившись в одну точку перед собой, произнёс цесаревич.

С момента разговора с Черногвардейцевым прошло уже несколько часов. Во дворце успел пройти ужин, ещё час император гулял один в саду, а после провёл время с супругой. И вот теперь он вернулся в свой кабинет и вызвал сына для разговора.

— Я буквально боролся с желанием сорваться и поставить на место Черногвардейцева. Или даже чего похуже…

— А с другой стороны? — внимательно изучая лицо Глеба, поинтересовался Владимир Анатольевич.

— С другой стороны, я отчётливо понимаю, что этого делать нельзя. И не только потому, что он брат Виктории, — из стороны в сторону качнул головой принц. — Алексей ведь действительно нам нужен. И это даже без учёта того, что внезапно как дамоклов меч над нами повисла угроза вторжения инопланетной расы.

— Самая беда в том, — неожиданно расплылся в улыбке монарх, — что этот говнюк не только нам нужен, но и прекрасно об этом осведомлён. Чай не глупый будет.

— То-то же, — согласился Глеб, поджав губы. — Но что-то с ним делать-то нужно! Ни мне, ни тебе такие тенденции в его поведении не нравятся. Мы не для того его из грязи вытаскивали и прикрывали от бесчисленных врагов после, чтобы теперь терпеть такое поведение.

— Ты знаешь, сын… — вслух задумался император. — Я вот тоже намедни прокручивал в голове подобные мысли. Немало раздражаясь одновременно с этим, к слову. Но затем всё же переборол одолевающие эмоции. Они, сам знаешь, в нашем деле — роскошь непозволительная. С аналитиками нашими вдобавок поговорил…

— Даже если мыслить чисто прагматически, с князем нужно что-то делать, — упрямо качнул головой цесаревич.

— Это само собой, — согласился Романов-старший. — Вопрос только в методе и подходе.

— Не поделишься?

— Нет, — улыбнулся император. — Но дам совет.

— Совет — это хорошо, — встречаясь взглядом с отцом, отозвался Глеб.

— Вспомни старую известную ирландскую поговорку.

Цесаревич, не сдержавшись, прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

— Я думал ты мне облегчишь голову. Но ты сделал ровно наоборот, отец.

— Справишься, — вновь улыбнулся Владимир Анатольевич и следом коротко кивнул, поднимаясь с места. Принцу стало понятно, что разговор закончен.

Также поднимаясь с кресла, Глеб всё же отметил, что уходит из кабинета отца менее раздражительным, нежели чем сюда пришёл — спокойное и улыбающееся лицо родителя внушало уверенность.

Глава 10

Войдя в помещение лаборатории, я привычно огляделся вокруг, отмечая почти стерильную чистоту и лёгкий шум переговоров занятых работой учёных.

— Ну как вы здесь? Не заскучали пока меня не было? — с улыбкой произнёс я, привлекая к себе внимание.

Народ, все как один, тут же отвлеклись от своих дел и уставились на меня, следом раскланиваясь и приветствуя.

— Рады вас видеть, Ваша Светлость! — заключил Сергей. — Это очень хорошо, что вы приехали! У нас небольшие продвижения.

— Продвижения? — вслух задумался я, и следом же вспомнил, что в прошлый раз оставил ребятам ещё один артефакт, который ранее забрал у Пожарских.

— Да, с кристаллами. Проходите, Ваша Светлость. Желаете присесть?

— Спасибо, насиделся, —