Я специально убивала сыновей, оставляя только дочерей Алчущего, полагая, что в любой момент могу все исправить, но это было ошибкой. Руннэт перед тем, как сбежать, убила отца Джойла, а вместе с ним и надежду. Больше я такой ошибки совершать не намерена. Теперь у нового Алчущего будет столько сыновей, сколько он физически сможет потянуть. И каждый из них в итоге сможет заменить отца.

Пока Галатея все это говорила, Шион уже перешла к делу. Она смазала член Пирсона своей слюной и направила его внутрь себя. Самина при виде этого сморщилась и отвела взгляд, а вот Галатея наблюдала за процессом с довольной улыбкой. Более того, женщина, нисколько не смущаясь, стала трогать себя, стимулируя возбуждение.

— Погоди, ты тоже?

— Разумеется. Не вижу смысла откладывать. Я рожаю каждые пять лет. Это уже вошло в привычку и держит в тонусе организм, — поведала женщина и легким движением избавилась от своего платья.

Шион как раз закончила и с безразличным видом спустилась с бедер Пирсона, а Самина про себя отметила, что не услышала хоть какого-то, даже сдавленного стона с её стороны. Да и сам процесс вышел крайне механическим и скорым.

Кажется, и Галатея это заметила, потому что по окончании цокнула языком и проводила фурию разочарованным взглядом.

— Шион, Шион…

— Да госпожа? Что-то не так?…

— Ты меня разочаровала. Перед тобой сам Алчущий, правитель тысяч Бездушных, единственный мужчина, способный дать тебе ребенка-Ткача, но ты проявила к нему столько же уважения, как к дешевому вибратору.

Фурия тут же покраснела и нервно сглотнула.

— Смотри и учись.

Галатея опустилась перед мужчиной на колени и принялась слизывать остатки семени с его детородного органа. Она делала это так пошло и вульгарно, с таким причмокиванием, что Самине стало тошно.

Пирсон больше не сопротивлялся. Что бы за дрянь ему не вкололи, теперь он был словно в трансе. Он просто сидел, то запрокидывая голову, то смотря на ласкающую его женщину.

—Я должна его освободить, — решила Самина.

Трон костей никуда не денется, если его правда возвел Таргарон.

Когда Галатея наконец закончила с «прелюдией» и заняла место на бедрах мужчины, Самина попыталась этим воспользоваться. Возможно, теперь эта древняя фурия потеряет концентрацию, и барьер ослабнет.

Но первые же попытки выбраться успеха не принесли. Окружающие её невидимые стены были все так же прочны. Попытка их перепрыгнуть с перестроенными ногами закончилась болезненным ударом головой о невидимый потолок.

Выругавшись, Самина уже стала всерьез обдумывать вариант подкопа, но довольно быстро его отмела. Выковыривать кости из земли оказалось практически невозможно, настолько прочно они лежали, а попытки выцарапать себе проход занял бы слишком много времени.

Думай, Самина, Думай!

На счастье фурии, Галатея не торопилась в отличие от своей подручной, получая максимум удовольствия от процесса.

— Лифэтта! Лифэтта! Чтоб тебя… — серебряноволосая девушка по-прежнему лежала без сознания примерно в пяти метрах от Самины.

В конце концов Самина просто уселась в центре своей тюрьмы, пытаясь придумать хоть какой-то план. Биться кулаками о преграду было бессмысленно, это она уже поняла. Сбежать тоже не выходило.

Что же тогда мне делать?

Наконец мужчина кончил, и счастливая Галатея растянулась у него на коленях, обвивая руками шею.

— Усвоила урок, Шион?

— Да, госпожа…

— Я тоже хочу! — совершенно внезапно, даже для самой себя, воскликнула Самина. Шион бросила на неё удивленный и немного подозрительный взгляд, а вот на лице удовлетворенной Галатеи заиграла хитрая улыбка.

— Госпожа, не думаю, что это… — древняя фурия жестом заставила помощницу замолчать.

— Хорошо, но запомни мои слова, Самина Лэмфорд. Если ты попробуешь что-нибудь выкинуть, то пожалеешь об этом, — медленно и очень вкрадчиво сказала Галатея, спускаясь с колен Пирсона.

Барьер исчез так же внезапно, как и появился, заставив Самину вздрогнуть. Возникло острое желание броситься на Галатею, но фурия вовремя себя одернула. Даже если она изменит свои ноги, то не успеет добраться до женщины быстрее, чем та вернет барьер.

— Ну, и чего ты ждешь?

Думай, Самина, Думай!

Теперь она была свободна, но эта свобода могла в любой момент исчезнуть. Нужно было что-то срочно придумать, но любой из планов, что приходил ей на ум, был сущей ерундой. Одно прикосновение — это все, что нужно Галатее, чтобы убить.

Самина настолько погрузилась в свои мысли, что и не заметила, как оказалась перед троном. Пирсон поднял голову и посмотрел прямо на девушку, но в тоже время словно и не видел её. Взгляд словно проходил насквозь.

— Пирсон, ты хоть меня узнаешь? — тихо спросила она, но тот не дал никакого знака, просто таращился на неё неморгающим взором.

— Чего ты ждешь? — сердитый голос Галатеи заставил фурию вздрогнуть. Та стояла чуть ли не за спиной.

Я смогу! Если я сейчас атакую, то она не сможет ничего сделать.

Самина уже приготовилась резко развернуться и попытаться вонзить когти прямо ей в сердце, но вздрогнула, когда пальцы древней фурии коснулись её шеи.

— Раздевайся, — велела Галатея. Самина немного помедлила, но все-таки расстегнула пуговицы и сбросила с себя драный и грязный халат. — У тебя красивое тело, Самина Лэмфорд.

Женщина провела пальцами по позвоночнику фурии, но для Самины эти прикосновения ощущались кончиком кинжала, готового вот-вот вонзиться в плоть.

Внезапно Галатея подалась вперед и прижалась спиной к фурии, её руки прошлись по бедрам Самины и легли на грудь. Пальцы стиснули её, невольно заставив помощницу Теона издать едва слышный вздох.

Самине были отвратительны эти прикосновения, и лишь понимание, что одно усилие мысли Галатеи, и девушка превратится в высушенную мумию, останавливало от поспешных действий. Самина вполне могла сформировать что-то вроде шипа на своей спине и проткнуть сердце этой ведьмы, но цена ошибки слишком велика. Галатее хватит и доли секунды, чтобы убить и исцелится.

— Он смотрит на тебя, — томно произнесла Галатея, продолжая трогать Самину. Левая рука Дарующей все ещё была на груди. Пальцы Галатеи до боли стискивали сосок, словно пытаясь выдавить из девушки пошлые звуки. А вот правая рука скользнула вниз. Пальцы сделали круговое движение по паху, словно рисуя спираль, а затем потянулись к половым губам.

— Когда с ним были я и Шион, он не смотрел. Отворачивался.