Когда мы вошли в дом и налили себе по стакану апельсинового сока, Жюли успокоилась и стала говорить помедленнее.

— У меня есть для тебя еще одна новость, но сегодня и так слишком много волнений. Я не хочу, чтобы тебя хватил инфаркт.

Она, конечно, мило подшучивает надо мной.

— Это все твой избыток восторга, — отвечаю я. — Наскакиваешь на меня как щенок!

— Ты прямо как бабулька, — говорит Жюли.

— Бабулька?

— Да. Бабулька, которая боится хоть на сколько-то отступить от своих привычек и теряет почву под ногами, как только речь заходит о чем-то новом.

Я обиделась, но стараюсь этого не показывать.

— Я никогда не создавала никаких предприятий.

— А я тебе и не предлагаю это делать. Всей административной стороной займусь я. А ты будешь только творить.

— Так что у тебя там за новость?

На этот раз она уступает, довольная своей победой.

— В Клермон-Ферране десятого и одиннадцатого июня будет салон искусств и ремесел. Я подумала, что можно было бы там выставиться.

— Выставиться?

— Показать на стенде твои работы. Это уникальная возможность заявить о себе.

— Но…

Она с притворным раздражением закатывает глаза.

— Но?

— Я пока что ничем таким не занимаюсь… Несколько частных заказов…

— Вот именно.

— Вот именно?

— Это даст тебе возможность заявить о себе. Придумать название, сделать твою деятельность легальной, создать сайт…

— Я не…

— Я тебе уже сказала, что займусь этим. Само собой, если ты согласна.

Я некоторое время молчу. Жюли глаз с меня не сводит. Она ждет. А я смотрю в окно, на дерево Поля с развевающимися лентами. Думаю, что так ничего и не ответила начальнице отдела кадров, вспоминаю наш разговор с Янном, сказавшим, что я могу предлагать и вечные цветы. А еще я думаю про Люси Юг, которая шила свои платья, занавески и покрывала прямо здесь, в этом доме, где жило счастье. Раз в неделю ездила в город, отвозила в лавки свои творения. Кажется, эта последняя мысль окончательно меня убедила.

— Хорошо, — говорю я. — Согласна.

Жюли довольна. Мы скрепляем сделку торжественным рукопожатием.

— Должна предупредить тебя, старушка Аманда, там будет много народу. Очень много. Сотни посетителей. Не впадай в панику.

Я предпочитаю пропустить это мимо ушей и встаю, чтобы налить еще стакан сока.

— Ну, не сердись. Кстати, со всеми этими делами забыла тебе сказать… Ты просто прелесть в новых одежках.

В этом вся Жюли. Хитрюга.

Platters по радио поют «Only You»5— одну из моих любимых, у меня всегда была слабость к старым песням. Жюли, наверное, права, есть во мне что-то от бабульки… Ну и пусть, я подпеваю им во весь голос у себя в саду. Весна потихоньку, спокойно сменяется летом. Мои помидорные кусты растут на глазах. Мои георгины распустятся раньше, чем предполагалось. Мои первые цветы земляники наконец превратились в крохотные зеленые ягодки, которые будут день за днем впитывать солнце и нальются чудесным красным цветом. Мне придется еще потерпеть, но что такое несколько недель, если оглянуться на все, что уже сделано в саду? От этих мыслей я развеселилась и снова запела, перекрывая голос из радио.

Моя земляника, солнце, сегодняшнее полнолуние, а еще украшения, которые я нарисовала, остается только в последний момент их собрать, — все это меня радует. Розовый цвет уже не проблема. По совету Жюли я купила луковицы безвременника, уже с цветами, и посадила. Они украсили мой сад и будут прекрасно смотреться на браслете невесты. Теперь Жюли озабочена июньским салоном, она все время меня теребит, требует всевозможные бумаги. Уверяет меня, что все очень просто.

«Это для регистрации нашего акционерного общества».

Я предоставляю ей действовать. У меня и так дел хватает… После сада мне надо будет заняться ароматизированными свечками для сегодняшнего ритуала полнолуния. Разумеется, он будет происходить у ирги.

Под конец дня, перед тем как браться за свечки, мне захотелось сходить к священной сосне. И вот я уже стою на табуреточке и тяну шею, а глаза мои полны восторга. «Бен, надо же, поверить не могу…»

Я так и знала, что в этом дупле что-то происходит… Самец пропал. Самка малиновки, когда я шла к сосне, странно на меня смотрела и необычно кричала…

— Бен, с ума сойти, да? Их там…

Щурюсь, пересчитываю.

— Пять. Их там пять.

Пять голубых яиц в красную крапинку лежат в гнезде на дне дупла. В моей священной сосне пять яиц. Это не менее прекрасно, чем мои распустившиеся цветы или завязавшиеся зеленые ягодки. Сама жизнь гнездится повсюду вокруг моего старого дома.

Мне неудобно так стоять, но я долго остаюсь в этой позе под полным недоверия