— Да какая разница в каком? У нас много, кто из девочек недовольны. Вы думаете, что мы на вас управу не найдем? Сидите тут, бумажки перекладываете, ничего не делаете…

— Девушка, вы меня послушайте. Наш Завод является коммерческим предприятием, и должен получать прибыль, а детский садик приносит одни убытки…

— Да что вы за эту прибыль то уцепились? Только знаете, что о прибыли говорите. Из каждого телевизора орете — прибыль, прибыль. Вы скажите лучше, почему, если мы две недели в садик не ходили, с нас взяли за полный месяц, как будто моя доченька каждый день там кушала, по три раза в день.

— Девушка, присядьте, я вам все объясню…

— Да не буду я с вами разговаривать, по глазам вижу, начнете, что-нибудь про прибыль рассказывать. Я лучше в прокуратуру пойду…

И грохоча огромными каблуками тонконогое существо покинуло кабинет, а мне оставалось только материться про себя. Очередная безмозглая кукла создала скандал на ровном месте, и теперь, уверен, придется поднимать документы и готовить ответ в прокуратуру или районную администрацию, почему Завод пытается нажиться на бедной мамочке и ее «диточки».

Помещение ведомственного детского сада.

Первая загадка ждала меня в кабинете заведующей детского садика. На путевки четырехлетней Даши Клименковой отсутствовало упоминание о структурном подразделении Завода, в котором работает кто-то из родителей ребенка.

— Так не мы путевки выписываем…- равнодушно пожала плечами заведующая детским садиком: — Нам их из профкома приносят. И таких много, но, какая разница то? Вы лучше скажите, что будем делать с мамочками, которые недовольны тем, что с них берут деньги за питание, в те дни, когда они болели! Я вас хочу предупредить, что они не успокоятся, пойдут дальше жаловаться…

Я подавил свое желание обругать… заслуженного педагога. Перед тем, как подписать распоряжение о полной оплате, трижды объяснил этой милой женщине, почему мы вынуждены это сделать, и вот опять, глядит на меня коровьими глазами и ждет ответа. Только ответ она готова воспринимать только тот, который соответствует ее пониманию о справедливости.

— Дорогая Тамара Геннадьевна…- Я улыбнулся заведующей: — Если к концу мая мы не выведем садик в «ноль», то в июне он закроется на капитальный ремонт, так как не соответствует никаким стандартам, а вы все пойдете в административный отпуск без содержания. Желающих возьмут в цех изоляции, целыми днями подтаскивать по два ведра раствора и подавать на высоту. Там, кстати, температура от котла, бывает в пятьдесят — шестьдесят градусов. В связи с тяжелым материальным положением предприятия ремонт детского сада, вероятнее всего, даже не начнется, никогда. Вы это понимаете?

— Павел Николаевич, вы понимаете, что люди молчать не будут, они пойдут писать в администрацию, губернатору и в прокуратуру! — глядя в горящие глаза заведующей, я понял, кто будет являться идейным вдохновителем всех этих жалоб.

— Понятно. — я задумчиво постучал пальцами по столешнице: — Вы мне пожалуйста, соберите весь персонал садика в музыкальной комнате, вот прямо сейчас.

— Но я не могу собрать сейчас персонал, мы же не можем детей оставить без присмотра.

— Тамара Геннадьевна, соберите людей. Сейчас «тихий час» и если воспитатели покинут группу на пять-десять минут, а нянечки останутся присматривать за детьми, ничего не случится.

Заведующая ожгла меня неприязненным взглядом, скорбно поджала губы в куриную гузку и, с тяжелым вздохом, вылезла из-за стола.

Собирался персонал минут пятнадцать, и где сотрудники бродили все это время — было для загадкой, так как детский сад занимал площадь четырех квартир, расположенных на первом этаже серой пятиэтажной «сталинки», но наконец все собрались, и я оказался под прицелом двадцати пар недобрых глаз.

— Здравствуйте, барышни. Представлюсь для тех, кто меня не знает. Я Громов Павел Николаевич, с недавних пор куратор всей «социалки» Завода, то есть и куратор детского садика. Первое, что я хочу до вас всех донести — … — я на секунду прервался, и в мертвой тишине было слышно, как скрипит перо авторучки, которым я водил по фирменному бланку завода: — Завтра ваша заведующая проведет для вас занятия по правилам пожарной безопасности, вашим действиям при возникновении задымления или, не дай Бог, открытого горения. А если еще раз повториться такие долгие сборы, когда я вас собираю, вы будете каждую неделю проводить практические пожарные учения, с выводом детей в безопасное место. Тамара Геннадьевна, распишитесь, что ознакомлены и получите копию.

Я протянул заведующей, написанные от руки, две копии распоряжения о проведении занятий, написанные от руки. Как опытный бюрократ я всегда носил с собой в рабочей папке копию своей доверенности, а также несколько бланков с реквизитами Завода и, даже, пару «копирок».

— Я не буду за это расписываться…- заведующая детским садом даже попятилась от протянутых ей бумаг: — Это от руки написано, и вообще, печати нет, филькина грамота какая-то!

— Тамара Геннадьевна, вы, наверное, удивитесь, но я мог свое распоряжение писать даже на туалетной бумаге, главное, чтоб на ней была подпись уполномоченного лица. А я уполномоченное лицо, вот копия моей доверенности. Вот здесь…- я ткнул пальцем в бумагу: — Видите, написано «давать обязательные для выполнения указания и распоряжения в рамках своих обязанностей». И да, вы очень удивитесь, но если вы завтра не проведете занятия согласно этой бумаги, то выговор или иное взыскание я вам гарантирую.

— Я не буду это подписывать…- уперлась педагог.

— И не надо. — я сунул распоряжение в папку: — Даже не собираюсь вас уговаривать. Просто у нас, на Заводе, в канцелярии, недавно поставили такой супер телефончик, японский, так он разговоры все записывает. А начальник канцелярии… Знаете же эту милую женщину? Так вот, она вам позвонит и зачитает вам телефонограмму о наличии такого распоряжения, а если вы не возьмете трубочку, то зачитает телефонограмму тому, кто к телефону подойдет. В общем, дамы, не надо играть со мной в эти игры, я вас всё равно переиграю. А теперь объявление для всех — наш Завод — коммерческое предприятие, его задача, по закону — получать прибыль. Детский сад приносит Заводу только убытки. Директор поставил передо мной простую задачу — сделать этот детский сад безубыточным к концу мая. Все меня услышали? К концу мая детский сад либо сам себя кормит, либо детского сада не будет, и все вы останетесь без работы…

Я думал, они на меня бросятся. Двадцать женщин, молодых и не очень,