боишься даже смотреть — самый лучший способ заставить открыть рот того, кто не хочет говорить…» А если ножик приставят не к моему, а к его горлу? На что я готова, чтобы отвести беду от Криса? Ответ прост и ужасен – на все. И проверять если ли у этого «все» предел мне совершенно не хотелось.

Магистра не было долго. Очень долго, мне показалось целую вечность. Но сколько точно я не знала, от этого вечность становилась еще длиннее. Я даже успела пожалеть об оставленном в комнате разбитом брегете, успела обругать учителя за медлительность, солнечный свет, что заглядывал сквозь стекла, за яркость. Успела даже зажать уши ладонями, чтобы не слышать крики с улицы, которые, как нарочно, провоцировали открыть эту дверь и выбежать…

Крики?

Я подскочила к окну, пытаясь что-то разглядеть, но как назло напротив кабинета магистра росло дерево, невзрачное с короткими топорщащимися ветками, а еще дальше начинались высокие корпуса Посвящения жриц. Я вытянула шею, но так толком ничего и не увидела и со злостью стукнула ладонью по подоконнику. Кисть тут же отозвалась болью. Грохнул выстрел метателя. Тяжело грохнул. Свинцовый заряд. Я вздрогнула, словно стреляли в меня. Снова раздались крики. На краткий миг я поддалась панике и бросилась к двери. Почему-то казалось, что там сейчас происходит что-то важное и что-то ужасное одновременно.Всегда что-то важное происходит без тебя.

Стреляли Криса, я была в этом уверена. Он там, а я здесь…

«Вы едва не превратили игру «в догонялки» в настоящий бой», – вспомнила я слова магистра и остановилась. Поняла, что держусь за ручку двери, готовая распахнуть ее и выскочить в коридор. Поняла, заставила себя разжать пальцы и вернулась к окну, как раз в тот момент, когда с правого края показался шар отчаливающего дирижабля.

– Значит, он все же сделал это, – прошептала я. – Смог уговорить князя.

Несмотря на очевидное, верилось с трудом. Я пока не понимала хорошо это или плохо.

Снова раздались выстрелы. Сразу три, словно канонада из пушек в честь спуска нового воздушного судна. Вернее взлета. Такие же громкие и такие же пугающие.

А потом шар накренился. Я до боли закусила губу. Девы!

Раздался отвратительный скрежет. С таким звуком паровой мобиль задевает кирпичную стену. С таким звуком сминается кабина, с таким звуком лопается и осыпается на мостовую стекло. И пусть, он слышался отдаленно, но воображение художника уже вовсю рисовало картины произошедшей катастрофы, совсем, как Эрнестале десять лет назад.

Шар накренился, задевая дерево, кто-то заверещал, снова выстрелил метатель. Воздушное судно вздрогнуло, словно что-то ударило по шару, его повело вправо на шпили Отречения, который издалека выглядели такими острыми. И теперь уже закричала я. Но тут шар выровнялся и стал медленно подниматься над Островом. Я видела обрывок каната, который болтался у корпуса пассажирской корзины, словно крысиный хвост. И этот хвост тлел, как фитиль пушечного ядра. Дверь в салон отсутствовала, и я даже не хотела узнавать по какой причине. Лишь победно вскинула руку, когда дирижабль поднялся над верхушками шпилей, когда очередной свинцовый снаряд метателя пролетел мимо, когда воздушное судно развернулось и скрылось в густых облаках.

А я еще добрых полчаса прижималась лбом к стеклу, стараясь разглядеть хоть что-нибудь. Нони выстрелов, ни криков больше не было слышно. Видимо, игра в догонялки была закончена. Но воцарившаяся тишина, казалась мне куда более зловещей, чем беготня и звуки сражения.

Магистр вернулся, когда минула целая вечность.

– Дирижабль отчалил, – коротко проинформировал меня учитель, подходя к столу. – Дженнет доставят к родным.

– Думаете, целителям удастся найти противоядие? – спросила я, просто потому что нужно было что-то спросить. Что угодно, только не то, что мне хотелось знать на самом деле, потому что ответ мог мне не понравиться.

– Нет, – не стал врать учитель. – У нас был образец противоядия, но вы истратили его на барона Оуэна, хотя я и пытался вас остановить. А этот ублюдок не стоит даже… – не договорив, магистр повернулся, и я поняла, что он очень зол.

– Вы… вы же поверили в его виновность, да? – сказала я, ненавидя себя за слезы, что звучат в голосе. Ненавидя за слабость в коленях, ненавидя за отчаяние, что прошлось холодом по коже.

– Я хотел поверить, мисс Астер, – резко ответил Йен Виттерн. – Но несколько минут назад барон Оуэн с боем прорвался на дирижабль. На тот дирижабль, который, я лично уговорил князя отправить на землю, чтобы Дженнет могла побыть с семьей, пока у нее еще есть такая возможность. Один из серых видел, как механический взрыватель разнес дверь пассажирской корзины, когда судно отдавало швартовы. Это не наша технология! Она с Тиэры, у нас нет таких миниатюрных зарядов, что могут детонировать…

– Они его видели? Видели, что это сделал Кристофер?

– А давайте, лучше поговориь о том, что видите вы. Или чего не видите. Не хотите видеть! Ивидель, вы словно ослепли. – Он махнул рукой и устало спросил: – Леди Астер, вы понимаете, что Дженнет заразили коростой только для того, чтобы этот дирижабль отчалил, только для того, чтобы пришелец с Тиэры мог уйти?

– Неправда! – Меня одолевало отчаяние. Все не так! Все должно быть не так! Магистр же поверил мне!

– Были же у меня смутные догадки насчет этого дирижабля, но... – не слушая меня, сказал Йен Виттерн.

– То есть вы предполагали, что все может так обернуться, но все равно уговорили князя? – спросила я. Мне очень хотелось, чтобы он засомневался, чтобы допустил возможность того, что все это большая ошибка.

– Да. – Он снова посмотрел на меня, его полуприкрытый глаз на изуродованной стороне лица был налит кровью.

– Но почему? – спросила я со слезами.

– Я сделал это потому, что жизнь всегда важнее смерти. И жизнь любого из моих учеников важна, будь это хоть герцогиня, хоть дочь травника. Ради этой жизни, стоит пренебречь смертью пришельца с Тиэры.

– Он не пришелец с Тиэры! – неожиданно выкрикнула я. – Я знаю это.

– Вы не знаете, а хотите в это верить. Хотите настолько, что я даже допустил возможность рокового стечения обстоятельств, хотя понимал, что ваш разум затмевает какая-то романтическая ерунда.

Холод медленно поднимался по позвоночнику. Такого я не ожидала. Мой единственный союзник… Поправка, тот, на кого я надеялась, тот, кто должен был мне помочь, оказался ничем не лучше