с осторожным уважением — теперь либо под новым командованием, либо разбежались, либо мертвы. И группа, которая только что пыталась выменять у меня БРДМ и топливо — это не бандиты. Это люди, которые остались верны Герасимову, оказались отрезаны и теперь выживают, как могут.

Отсюда следовал ряд неприятных выводов.

Первый: Полковник не мертв. Он — сумасшедший с армейской базой, оружием и ресурсами.

Второй: пространства для маневра у меня только что стало значительно меньше.

Третий: нам надо было срочно что-то решать, потому что человек с такими ресурсами и такими амбициями, который на нас не просто «затаил», а имеет огромный ворох претензий — не будет сидеть в стороне.

— Как вас зовут? — спросил я пленника.

— Сергей. Сержант Волков.

— Волков. Сколько вас?

— Семеро. Ну, уже наверное трое. Остальных вы уже… — он осекся.

— Нет. Живые все, кроме наблюдателя. Соррян, но будем считать это «кровь за кровь». Так что вас шестеро.

Он удивленно поднял взгляд.

— Да шестеро, шестрео, не вру! — повторил я. — Вы с Ривендейла?

— Да. Успели уйти, когда всё началось. Успели взять машину, и кое-что из снаряжения. Но машина сдохла, и тут прикатили ваши гаврики.

— И вы решили ограбить их, а потом поиграть в вымогателей.

— Решили выжить, — резко ответил он.

Я кивнул. В этом была логика. Жёсткая, не особо моральная, но логика.

— Где остальные двое?

— Здесь. Верхний этаж.

— Оружие сложат?

Долгая пауза.

— Если вы дадите гарантии.

— Я дам гарантии, что вы уйдете живыми и получите жратвы на неделю. У вас останется только ваше оружие. Все остальное — взамен на помощь.

Он смотрел на меня долго. Потом медленно кивнул.

— Договорились.

Разоружение прошло без эксцессов. Ребята с верхнего этажа спустились с руками, сложили оружие, сели у стены. К этому времени очухались и трое караульных. Шестеро мужиков средних лет, усталых и злых, которые ещё вчера были военными, а сегодня оказались никем. Я тоже никто судить не собирался.

Мы дали им еду, воду. Я предложил им, после долгих раздумий, присоединится к нам, хотя бы против Полковника. Они даже обсудили это, но в итоге — отказались. Потом они ушли — пешком, без машины, но живыми и с оружием. Волков, уходя, обернулся.

— Полковник теперь всерьёз за тебя возьмётся, — сказал он. — Ты это понимаешь?

— Понимаю.

— Тогда удачи тебе, — сказал он без иронии. И ушёл.

Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом дороги. Потом повернулся к Лехе, которого уже успели перевязать и напоить горячим.

— Ты как?

— Нормально, — он попытался улыбнуться разбитым ртом. — Джей. Ривендейл — это серьёзно. У Полковника теперь снова есть оружие…люди. И атомная бомба в подвале.

— Да, — сказал я. — Это серьёзно.

Мы грузились в машины молча. Обратная дорога была на треть длиннее — не по расстоянию, а по времени. Уж больно я не хотел на базу. Три часа езды дали мне время на подумать. Полковник с военной базой. И пятьдесят человек под моей крышей, которые еще не подозревают о висящем над ними дамокловом мече.

Когда мы въехали в ворота, Филимонов встретил нас у ангара. Очевидно, ждал. Посмотрел на Леху с перевязанным лицом, на наши рожи, и что-то в нём переключилось — исчезло раздражение последних дней, и вместо него появилось что-то более трезвое.

— Что случилось? — спросил он коротко.

— Много, — сказал я. — Созывай всех. Через полчаса — общий сбор всех жителей. Говорить буду, много и проникновенно. И…попоробуй призвать Вову. Он мне нужен.

Глава 20

Последний «белый совет»

То, что Вова так и не явился на общий сбор, было неприятно, но я уже перестал надеяться, что он придет в себя. Кажется, мой друг нашел свой собственный выход из апокалипсиса — погрузился в мир фантазий, где все было хорошо, все живы, и ему не пришлось наблюдать перерождение и смерть своей девушки. Впрочем, я его понимал. Не каждый способен вынести то, что случилось с Асей. Не каждый сможет жить дальше, зная, что любимый человек превратился в монстра и умер у тебя на руках.

Но мы не могли себе позволить роскошь погружения в депрессию. У нас были люди, которые рассчитывали на нас. У нас была ответственность.

Сбор получился невеселый. Пятьдесят человек в главном зале — женщины, дети, старики и горстка бойцов. Все смотрели на меня с ожиданием, с надеждой в глазах. Хотели услышать, что все будет хорошо, что мы справимся, что самое страшное позади. Хотели, чтобы я сказал им то, что успокоит их страхи и даст силы жить дальше.

Я не мог им этого сказать. Потому что это была бы ложь.

— Итак, — начал я, окидывая взглядом собравшихся. Постарался говорить спокойно, но твердо. — У нас проблемы. Серьезные проблемы. Полковник жив. Более того — он захватил военную базу в Ривендейле вместе со всей техникой, оружием и людьми. У него теперь около двухсот хорошо вооруженных бойцов, бронетехника и артиллерия. Минимум пять минометов калибра восемьдесят пять миллиметров, несколько БТРов и БРДМов, плюс пикапы с пулеметами. И он нас ненавидит. Лично меня — за то, что я взорвал атомный реактор почти такой же базы в Кремне, где добыли МПЛ.Случайно взорвал. Ну и нас всех — за то, что мы ликвидировали его армию. Пощады ждать не стоит.

Повисла гнетущая тишина. Кто-то побледнел, кто-то сжал кулаки. Женщина с ребенком на руках тихо всхлипнула. Старик в углу закрыл лицо руками.

— Но это еще не все, — продолжил я, и мой голос прозвучал жестче, чем я хотел. — Под Ривендейлом находится ядерный фугас. Еще со времен Союза он там лежит. Ждет. Двадцать килотонн тротилового эквивалента. Это как пять Хиросим одновременно. Достаточно, чтобы стереть с лица земли весь Бадатий и все, что в радиусе десяти километров.

Воцарило напряженное молчание. Люди переглядывались, не веря услышанному. Кто-то покачал головой, словно пытаясь отогнать кошмар. Кто-то схватился за крестик на шее.

— У фугаса ручная система активации, — я продолжал ронять слова, убивающие любую надежду. — И Полковник об этом знает. Так что у него есть не просто козырь, а мегакозырь. Оружие судного дня. И не стоит надеяться, что он его не применит. Этот человек уже показал, что готов идти до