Ты правда глупый или это имидж?

Наталья Резник.

Урок демонологии вёл старенький гном, весь заросший седыми волосами, словно кактус колючками. Представьте себе одуванчик. Не жёлтый, а тот, на который дунешь – и полетят семена-зонтика. Представили? Теперь представьте, что кто-то очень аккуратно отрезал верхушку этих зонтиков, оставив торчащие в разные стороны палочки. Представили? Теперь увеличиваем получившийся пушистый шар до размеров головы и приделываем эту голову на тело гнома. Осталось встроить внутрь шара на место для глаз два голубых кристалла, которые сверкают из глубины, и перед вами точный портрет профессора Флика. Только ещё один штрих. Профессор говорит чрезвычайно быстро и чрезвычайно невнятно. Быстро, потому что очень много знает и хочет всем поделиться, а невнятно… Злые языки утверждают, что ему постоянно волосы из бороды в рот лезут! Вот и сейчас профессор стоял перед нами на специальном помосте, чтобы быть достаточно высоко и видеть нас, студентов. Из глубины седых волос сверкали два голубых сапфира и раздавались отрывистые слова-тарахтелки:

- Перфый курс? Эге ж! Приступим, господа! Нет, пока остафьте учефники в покое! Дафайте просто пофеседуем! Кто догадыфается, какую дифциплину мы будем изучать? Ну, конечно, фы сейчас подумали, что старый Флик фыжил из ума и зафыл, какой предмет он преподаёт. Нет, не зафыл. Демонологию. Пофторяю для тугоухих: де-мо-но-ло-ги-ю. Но! Я прифнаюсь чефтно, господа, я сам не понимаю, почему она так назыфается! Если бы мы учили только разнофидности демонов, это было бы понятно. А мы изучаем фсех монстроф. Фсех! Значит, прафильнее было бы назфать наш предмет монстрологией! Уфы-уфы! Минифтерство образофания предпочитает назыфать нас по-старинке.

Фидите ли, господа, когда-то, очень дафно, мы изучали монстров. И предмет наш назыфался … нет, фы непрафильно подсказыфаете, с третьей парты! Предмет назыфался просто: окружающий мир. А потом пришло хрифтианство. И они стали считать фсех монстров разнофидностью демонов. Смешно, конечно … пока фас не пытается поймать разъярённая толпа с факелами, которая фопит: «Демон!.. Демон!..». Ну-с, в угоду, так сказать, просфещению и общестфенным тенденциям, наш предмет переименофали в демонологию. Да, так нофое назфание и осталось! Хотя, пофторяю, это в корне неферно и не отражает существа нашего предмета!

Гном оглядел класс из под насупленных седых бровей и его борода слегка раздвинулась, обозначив, что в глубине её зародилась улыбка.

- Фпрочем, не фсе те, кого мы назыфаем монстрами на самом деле яфляются монстрами, – пояснил он, – некоторые из них просто фыглядят страшно, но реальной опафности фактически не предфтавляют. Могут напугать, запутать, заморочить … Но не убить! Фо фсяком случае, не в одиночку. Самый простой пример: болотные хмырники. Здесь, кажется, есть дефушка из Заболотья?

Ну вот! Началось! Я понятия не имею, кто такие хмырники! Я затравленно огляделась. Нет, никого другого из Заболотья не нашлось. Пришлось нехотя поднять руку.

- Феликолепно! – обрадовался гном Флик, – Расскажите же окружающим о болотных хмырниках. О степени их опафности. О фсаимодейстфии их с людьми и реликтофыми расами, о степени их разумнофти и так далее.

- Не знаю, – вынужденно процедила я, под смешки и хихиканье.

- Как?! – опешил Флик, – Как можно жить в Заболотье и не слышать о хмырниках? Фот же они изображены, на плакате, на стенке!

- Эти? – удивилась я, – Это не хмырники! Во всяком случае, мы их так не называем! Это чмышники! Глупые, нескладные и безобидные. На коряги похожие. Мне однажды пришлось встретиться с их выводком …

- Фыфодком? – нахмурился гном.

- Ага! – беззаботно согласилась я, – штук восемь взрослых и куча детишек …

- И ты ещё жифа?! – бедный Флик явно оторопел, – Один чмышник … гм, по-научному, фсё-таки, хмырник, чмышник – это простонародное название, так фот, один хмырник, дейстфительно, софершенно не опасен, а фот, если их собирается пять и больше, это уже серьёфная опафность. А фыфодок, так это фообще смертельная угроза!

- Чмышники? Опасность? – рассмеялась я, – Да у нас в Заболотье их никто всерьёз не воспринимает. Будь их хоть два десятка. Помыкают ими, как хотят. Иногда даже жалко становится. Они же не виноваты, что такие уродились.

- Ну, знаете! – возмутился Флик, – Фот начнутся полефые занятия, фы мне тогда и покажете сфою удаль! А я пофмеюсь, из болота фас фыдёргивая! Открыфаем тетради, записыфаем: «Чмышники … тьфу, то есть, хмырники – безобидные болотные сущестфа, если их количестфо не префышает пяти особей. Если их фстречается пять и более, необходимо срочно …»

Глава 8

Если хочешь быть красивым, поступи в гусары.

Козьма Прутков.

Я в изнеможении валялась на гимнастических матах, а Роман Викентьевич Кольцов помахивал надо мной полотенчиком, чтобы мне легче дышалось. Котёнок с любопытством следил за мной с привычного места, со шкафа со всякими гимнастическими и боевыми причиндалами. Он, я заметила, любит выбирать себе места повыше. И наблюдать.

- Ну, что ж, – рассудительно говорил преподаватель, – Сила воли, выдержка и упорство у тебя замечательные. Если, конечно, упорство у тебя не подменяется упрямством. Мне будет приятно с тобой работать. Я из тебя сделаю настоящего бойца! Несмотря на хрупкий вид.

- Пока мне это не мешало! – скромно заметила я.

- А мне, однажды, чуть не помешало, – усмехнулся Кольцов, – Давно, правда …

- Это как же? – заинтересовалась я.

- Рассказать? – задумался Роман Викентьевич, – Ну, ладно! Жил я тогда во внешнем мире, не здесь. И призвали меня служить в Воздушно-десантные войска, в ВДВ, проще говоря. А был я тогда глиста-глистой …

- Да, ладно! – не поверила я.

- Правда-правда! – заверил Кольцов, – Ну, призвали и призвали. Загордился, конечно. Элита! Гвардия! Гордость вооружённых сил! Ну-у … вот и начали из меня делать десантника. Постепенно. И тут случилось так, что месяца через два-три, пришлось мне съездить домой. Не по радостной причине … но это к делу не относится. Так вот, еду я в поезде, как положено, в синем берете, в тельняшке, а в том же вагоне едут пьяные дембеля, мотострелки. И начали они бахвалиться, какие они крутые. А про десантников, мол, только дутые слухи. Разве десантник может такое потерпеть? Ясное дело, слово за слово, дошло до: «Пойдём, выйдем!». А, какой из меня тогда боец? Смех один. И не пойти нельзя, это честь ВДВ уронить. А честь ВДВ – это первое, что нам прививать в части принялись. Ну, пошёл.