— Провел он сжатыми пальцами перед губами. — Хочешь, расскажу ей, как ты их отметелил? — Подумав, предложил он.

— А вы общаетесь?

— Ага. Я же не из этих придурков, — пренебрежительно прищурился он в сторону, куда ушли поверженные соперники. — А ты вроде нормальный.

— Будет очень кстати, спасибо. Вот тебе, ответный подарок, — полез я в карман и торжественно вручил ему патрон.

— Да не надо было… — И тем не менее с восторгом посмотрел он на подношение и, в итоге, забрал себе, имея вид крайне довольный. — Тогда пойдем?.. Мне еще фото надписи для газеты делать, а они никак не закончат…

— Да, конечно. Слушай, — остановился я на втором шаге. — А фотографии Амелии у тебя есть?

— Популярный вопрос, — ухмыльнулся он. — Запрещено директором!

— Это почему? — Не понял я.

— А чтобы не делали на фото, что делают… Ну, руками.

— Так и сказала?

— Нет, конечно! Просто сказала, что решусь торговать фотографиями — мне уши вывернет. А она может!

— Понятно… — Почесал я затылок, двигаясь обратно в спортивный зал.

— Но для тебя — могу сфоткать, — подумав, признался Итан.

— Не, мы же друзья. Не стану я друга подставлять, — похлопал я его по плечу.

Да и нет в Амелии ничего примечательного. Кроме накапливающихся странностей, разумеется.

Только и те, если честно, безобидные — сойдут за местные особенности.

— Ты где был? — Топнув ножкой, встретила меня Амелия на входе, сложив руки на груди.

— Да так… — Собрался я отбрехаться. Но потом, прикинув, решил сказать иное. — Подрался немного.

Амелия охнула, опустив руки и тревожно разглядывая мое лицо.

— Ты не на меня, а на них посмотрела бы, — добавил я скромно.

— Он крутой! — Поддакнул Итан от левой руки. — Четверых раскидал!

— Всего четверых, — двинул я плечом. — Ну что, пойдем танцевать?

— Это Кевин и его банда? — Засверкали интересом глаза Амелии.

— Ага! — Опередил меня фотограф. — Он двоих на землю положил, и Кевин с Дастином мириться полезли!

— Фото сделал?

— Чтобы они мне пленку засветили после такого позора? Я же не дурак!

— Ладно. Главное, учителям ничего не говори! — Строго выговорила она ему.

— Я же не стукач.

— Иди, надпись твою доделали, — потрепала Амелия его по волосам, а затем посмотрела на меня. — Пойдем, — взяла девчонка за руку и потянула через зал к дверям во внутренние помещения.

Ребят на верхних скамейках уже не было — видимо, поехали развлекаться.

Через проход и залы для переодеваний мы вышли в пустующий коридор, затем поднялись на второй этаж и ушли в какой-то дальний закоулок с единственной дверью без таблички, но зато со столом рядом с ней и наваленными на него бумагами.

— Куда бежим? — Как остановились, спросил я с удивлением.

— Я нашла решение для твоей проблемы с зажатостью! Надо расслабить вот здесь! — Слегка приподнявшись на цыпочках, коснулась она пальцем моего лба.

— Что-то я не вижу тут массажного кресла, — попытался я отшутиться, не понимая.

— Есть лучше, — выглянув в коридор, она тут же вернулась и зашебуршала бумагами на столе.

Повернувшись уже с закрытой флягой из нержавейки в руках.

— Коньяк, отцовский, — шепотом произнесла она, вручая.

— А он не хватится? — Принял я флягу.

— У него такого полно! — Заверила она.

— Тайник на выпускной? — Кивнул я на стопку бумаг.

— Ага. Там коробка с замком. — Нетерпеливо перешагивала она с ноги на ногу.

Я скептически посмотрел на емкость — в ваннах мне кислоты ничего не делали, а тут предлагалось захмелеть от спиртного… С другой стороны, еда ведь вкусная — и острое щиплет, и соленое со сладким чувствуется… Ладно, не напиваться же собрались — а вдруг, действительно, танцевать будет проще. Давненько я не пил…

Открутив крышку, сделал небольшой глоток. А ничего — приятное тепло прошло по телу и разлилось в животе.

— Вкусно, — пришлось признать.

Амелия невозмутимо перехватила коньяк, отпила, опершись на стол, и вернула мне.

Я, наверное, посмотрел очень уж осуждающе.

— Что? — Хмыкнула она.

Да я-то ничего, это у ее отца все ходят по струнке — а супруга выполняет распоряжения еще до того, как он их произнесет.

Приходить домой нетрезвой… Впрочем, своих родителей она должна знать лучше.

— Ничего, — отпил я еще, передавая флягу.

И наверняка опыт у нее уже был — вон как отпила, будто там максимум пиво.

— Вкусно, — вслед за мной констатировала Амелия. — Ну, рассказывай, — чуть захмелевшим голосом бодро сказала она.

— Про что?

— Откуда ты и зачем тебе в штат Мэн.

— Из Калифорнии. Есть там мелкий городок, ничего особенного. Потом переехал в Сан-Франциско, ненадолго. Там услышал по радио про новый город… Вот, решил поехать.

— Вот так — сорвался и через всю страну?.. — Взяла Амелия флягу по новому кругу.

— Говорят, там дают бесплатное возвышение… — Привел я довод.

— П-ф! Дадут командное, и будешь болванчиком на чужого дядю работать.

— Да уж как-нибудь соображу, как не вляпаться, — пригубил я коньяк. — Кое-что тоже изучил, не просто так еду.

— Не обижайся… — Смягчился ее голос.

— Ты не первая критикуешь, — сгладил я углы. — Но там есть перспективы, куча людей, нормальные возможности подняться… Никто пока не наел брюха так, что не сдвинешь и мимо него не пройдешь. А я толковый — это мне все говорят. Электронику, вон, чиню. Не бывает такого, чтобы было место, и ничего там не ломалось, — передавалась фляга под неспешный разговор.

— Наверное, да, — задумалась Амелия, слегка покачиваясь.

На ее массу коньяк действовал сильнее. А фляга — это емкость обманчивая. Пока в руках держишь, кажется — чуть в ней. Но на двоих — все-таки, многовато.

— Эй! Мы ведь собирались танцевать, — спрятал я коньяк от потянувшейся к нему девчонки и закрутил крышку.

— Да ну эти танцы, — отмахнулась она. — Лучше расскажи, как ты за меня дрался!

Подумав, принялся расписывать — нещадно преувеличивая и приукрашивая, вставляя ненужные фразы и возгласы. А та — слушает, млеет. Ни грамма недоверия — уже и на стол уселась, бумаги подвинув,