***

— В тот день я проплакала наверное несколько часов, — тихо говорит Наталия, иногда вытирая слезы со своего лица и держа свои пальцы крепко сцепленными. — Мне казалось, что я могла не пережить расставание и унижение, которым сама себя подвергла, скрыв попытку изнасилования. Однако меня отчасти спасло то, что вскоре мне позвонили родители и сказали, что скоро будут дома. А поскольку я решила молчать про того типа и расставание с Эдвардом, мне нужно было как-то взять себя в руки и встретить родителей так, будто у меня ничего не случилось. Ну и пока они были в дороге, я кое-как привела себя в порядок. Сдерживаться было безумно тяжело, но голос в моей голове « помогал » мне.

Наталия замолкает на пару секунд, чтобы медленно выдохнуть.

— Позже родители приехали домой и сообщили мне, что через два дня они улетят в Мехико помогать бабушке с переездом и заплатить за некоторые ее процедуры, — говорит Наталия. — И тогда я поняла, что это был прекрасный шанс отвлечься и забыть о случившемся. Я начала умолять родителей взять меня с собой, прикрываясь желанием помочь им и навестить бабушку Адриану. То есть, я и правда очень хотела поехать к ней, но тогда буквально настаивала на том, чтобы они взяли меня с собой. Ну и в итоге отец с матерью согласились. И через два дня после того, как Эдвард порвал со мной, мы втроем улетели.

Наталия тяжело вздыхает и бросает взгляд в сторону.

— Бабушка много спрашивала меня про Эдварда, и я с тяжелым сердцем врала ей и говорила, что у нас все хорошо, — говорит Наталия. — Тогда я старалась загрузить себя, чтобы не иметь времени даже подумать о своих ошибках. И отчасти мне это помогало. Я чувствовала себя лучше и через некоторое время даже захотела выбраться в город. Я время от времени куда-то ходила, что-то покупала, познакомилась с парочкой мексиканцев… Вроде как смогла прийти в себя. Но мое настроение ухудшилось за сутки до того, как родители были вынуждены на несколько дней вернуться домой. Если честно, я вообще не хотела никуда уезжать, но вспомнив, что здесь у меня есть друзья, я стиснула зубы и начала собирать чемоданы.

Наталия нервно сглатывает, бросив взгляд на приоткрытое окно.

— И кстати, за сутки до возвращения домой, я получила SMS от Эдварда, в котором было сказано, что никто не должен был узнать о нашем расставании, — признается Наталия. — Мол, мы должны вести себя как ни в чем не бывало.

Наталия замолкает на пару секунд, слегка склонив голову.

— Я сразу же написала ответное сообщение, где дала понять, что собиралась рассказать обо всем по возвращению, — говорит Наталия. — Однако позже я получила сообщение, в котором Локхарт начал угрожать мне. Мол, он покажет всем вам и моим родителям мои эротические фотографии с тем типом. А поскольку те снимки до сих пор находятся у меня дома, и я пока что не выбросила их, то напомнила ему, что ему нечего показывать. Ну тогда он начал что-то выдумывать, пытаться меня запугать и в итоге сказал, что нам нужно притворяться парой, если я не хочу, чтобы со мной что-то случилось. И после этого я уже больше не захотела спорить и согласилась позволить ему унизить меня и заставить почувствовать еще хуже из-за вранья своим собственным друзьям и близким.

— Значит, вы притворялись в тот день, когда мы с Терренсом пригласили вас на ужин? — интересуется Ракель.

— Да. Тогда мы врали вам. Простите, что так вышло… Мне было безумно неприятно лгать вам, но… Я боялась еще больше разозлить Эдварда. В тот день он был просто бешеный! А рассказав всю правду, я бы точно испортила весь ужин. Он закончился бы так же, как закончился наш разговор про Майкла. Эдвард пришел бы в бешенство и уже тогда начал обвинять меня в измене и называть шлюхой.

Чем больше Наталия говорит, тем сильнее Терренс и Ракель приходят в изумление. Никто из них не предполагал, что ситуация будет настолько серьезной, и что девушка окажется ее жертвой, оклеветанной уже во второй раз.

— Да, этот ублюдок выпил у нас много кровушки… — крепко сжав руки в кулаки, сухо заявляет Терренс. — Клянусь, если я хоть где-нибудь встречу Эдварда, то отделаю его еще сильнее, чем сейчас. Того, что он получил, недостаточно для того, чтобы сполна заплатить за все, что он сделал.

— В том, что он бросил меня, я сама виновата, — тихо отвечает Наталия. — Если бы я сразу сказала всю правду, то все было бы иначе.

— Но зачем ты пошла на поводу у этой суки и соврала, что изменяла ему, если такого не было?

— Хотя бы для того, чтобы позлить его и заставить лопнуть от злости. Сейчас Эдвард так сильно взбесил меня, что я бы сама с удовольствием прикончила его.

— Да, не отрицаю, что он – тот еще козел, — соглашается Ракель. — Но, Наталия, почему ты сразу ничего не сказала? Ты сама сказала, что Эдвард давал тебе шанс объясниться, и ты могла доказать, что никогда ему не изменяла. Почему ты сразу не дала ему понять, что те фотографии были подставные?

— Сначала боялась, а после всех его оскорблений поняла, что он и эту правду примет за ложь и точно прибьет меня. — Наталия виновато склоняет голову и прижимает подушку к себе. — Голос того типа постоянно крутился у меня в голове с того момента, как я увидела те фотографии, которые Эдвард принес мне. Я сразу же хотела все рассказать, но тут в моих мыслях, как гром среди ясного неба, начал звучать этот омерзительный, грубый и до дрожи ужасный голос. А Локхарт был настолько разозлен, что переубедить его в чем-то казалось невозможным . Но теперь это не имеет значение. Он никогда не узнает правду.

— Да, но разве, по-твоему, лучше молчать о том, что тебя насильно целовали, лапали где только можно, да еще и раздели? — разводит руками Ракель. — О таком ты должна была сразу рассказать прежде всего своим родителям. Уж они бы приняли все меры, чтобы этого маньяка посадили за решетку.