а вперёд, как всегда в таких случаях, вышла именно выносливость. Здесь-то я и смог полностью развернуться и поочерёдно осыпать выдохнувшихся товарищей тяжёлыми и акцентированными атаками. Причём специально не пытался досрочно завершить схватку или выбить оружие. Напротив, старался распределять нагрузку так, чтобы парни уставали одновременно и раньше времени не свалились с ног.

«Что-то мне это напоминает…» — промелькнула мысль в голове, и я бегло оглядел Самаэля, застывшего в соседнем от Святогора кресле.

— Всё. Хватит. Не то я сейчас вырву… — выдохнул Степан, отступая назад и опуская меч.

— Поддерживаю.

— Как скажете, — кивнул я, будучи довольным от весьма продуктивной тренировки.

Товарищи с помощью телекинеза отправили клинки в сторону стола, на котором те и лежали до нашего прибытия, в то время как сами принялись медленно ходить по полянке, поднимая руки вверх и делая глубокие вдохи.

Всё правильно. Как бы ни хотелось сейчас лечь на землю и отдохнуть, делать этого нельзя — вредно.

— Дьявол… ты, похоже, только и делал эти два месяца, что тренировался, — пробормотал Стёпа.

— Два года… — грустно вздохнув, поправил я товарища себе под нос.

Глава 10

Святогор молча сидел в кресле на террасе, откинувшись на спинку и положив ладони на подлокотники. Он по-прежнему наблюдал за нами с лёгким прищуром и удовольствием во взгляде, которое испытывают мастера, видя, как их ученики растут. Поглаживая пальцами тёплую древесину, он чуть заметно улыбался своим мыслям, но вслух никак не комментировал увиденное.

— Ну как тебе, учитель? — немного отдышавшись, громко бросил Максим, шагнув ближе к крыльцу и вытирая ладонью пот со лба.

— Неплохо, — не меняясь в лице, кивнул дядя. — Ошибки будем разбирать в следующую тренировку.

Все мы машинально на эти слова тут же кивнули — компетентность дяди по вопросам ближнего боя на мечах ни у кого не вызывала вопросов, а потому от его советов и комментариев никто и никогда из нас точно не отказывался.

Едва дядя закончил свою фразу, как внимание привлекла бесшумно открывшаяся входная дверь, из которой, будто нарочно выгадав момент, появилась фигура моей сестры. Плавный шаг, ровная осанка и приветственная улыбка Виктории легко заставили моих товарищей внезапно перестать быть усталыми. Будто по мановению волшебной палочки, ребята стали тише дышать и резко выпрямились, что не могло не вызвать у меня улыбку.

— Ваша Светлость! — разразился широкой улыбкой Максим, изобразив при этом весьма галантный поклон согласно правилам этикета.

— Или «Ваша Тёмность»? — тут же подхватил Степан, также демонстрируя свои зубы. — Мне кажется, в свете последних событий, так будет даже точнее!

— Привет, мальчики, — с лёгкой усмешкой, прикрыв глаза и покачав головой, ответила Виктория. — Вам можно и по имени, — добавила она следом, явно стараясь держаться непринуждённо. К слову, никакие титулованные обращения в нашем кругу и так никогда не соблюдались.

Хотя, признаться, мне в этот момент в голову закралась совсем другая, более интересная мысль: если сестра действительно выйдет замуж за цесаревича, вся эта беззаботность очень быстро закончится. И подобные неформальное общение, вероятнее всего, придётся сократить.

— Благодарю, мы запомним! — сияя, будто солнце в зените, ответил Степан и следом, будто прочитав мои мысли, добавил: — Особенно это будет приятно, когда госпожа Черногвардейцева станет госпожой Романовой. Как представлю, выходит из дома принцесса Романовых и говорит нам: «Привет, мальчики!», а мы в ответ: «Привет, Вика!» Все точно в шоке будут.

«Эх, Стёпа-Стёпа… где твоя эмпатия?..» — пронеслось у меня в голове.

— Губу-то не раскатывай, — тут же произнёс Максим, хлопнув товарища по плечу. — На людях так делать нельзя.

— Да сам знаю, — тут же отмахнулся Астапов. — Помечтать не дал.

Несмотря на то, что шутка была в целом безобидной, Виктория её не оценила. На лице девушки отразилось нечто среднее между усталостью и грустью. Она нахмурилась, взгляд потяжелел, и на миг повисла неловкая пауза. Парни весело посмеивались, переглядываясь между собой и со мной, но я уже уловил перемену в её настроении.

— Я тоже хочу учиться драться на мечах, — произнесла сестра, резко сменив тему и поставив нас всех в лёгкий ступор. Подняв подбородок, она устремила свой взгляд в мою сторону.

Эти слова заставили всех нас посмотреть на Викторию с удивлением. Даже дядя, до этого расслабленный и погружённый в собственные мысли, медленно повернул голову в её сторону, явно заинтересовавшись.

— Желание похвальное, — произнёс я, отвечая на её взгляд. — Если это не порыв эмоций, то можно легко организовать. Дядя, ты в деле?

— Спрашиваешь, — тут же кивнул Святогор. — С удовольствием.

— Вот и отлично, — протянул я, вновь посмотрев на сестру. — На этой прекрасной ноте, я предлагаю пойти всем в дом — есть очень хочется.

Предложение было воспринято на ура, и все направились внутрь, в том числе и сама Виктория, быстро вернувшая себе хорошее настроение ввиду полученного согласия на обучение.

* * *

Плотно прижавшись к гигантскому валуну, что скрывал наши тела, мы с друзьями лежали на земле, сквозь тепловизоры изучая боевую обстановку перед началом операции. Воздух был прохладным, пахло влажной травой и полевыми цветами. Взгляды каждого из троицы были направлены в сторону высокой и мрачной крепостной стены, что поднималась над нами безмолвной громадой. На её вершине то и дело в свете луны угадывались фигуры часовых, а также проступали силуэты сторожевых башен, с направленными вниз дулами крупнокалиберных орудий.

Попасть внутрь с помощью бесов не позволяли артефакты, которыми защитники тщательно укрыли всю территорию крепости по периметру.

— Высота метров двадцать пять, — негромко произнёс Максим, не отводя взгляда от стены. — Снять тройку караульных — плёвое дело. Если действовать быстро, никто ничего и не поймёт.

— А затем поочерёдно поднять друг друга на стену с помощью телекинеза, — шепнул в ответ Степан, поправив пояс с мечом. — Таков был твой план?

— Вообще, — вздохнул я, недовольно нахмурившись, — я без всякой на то надежды предложил Самаэлю, чтобы он помог по-тихому снять караульных с этой стороны. Чтобы уж сто процентов без лишнего шума.

— И?.. — насторожился Максим.

— Но он, услышав моё предложение, только лишь ухмыльнулся, — медленно перевёл я взгляд на крышу одной из дозорных площадок, — после чего перенёсся на стену и уселся на край парапета. Сидит теперь там и