Но умственная нагрузка? К этой работе матерей никто не готовит.

Постоянная тревога и страх за своих детей.

Осознание, что мы больше никогда не будем спать спокойно, потому что части нашего сердца и души ходят по этой земле отдельно от нас.

В этом и есть суть материнства. Постоянная гонка. Недостаточно тратить каждую свободную минуту, пытаясь принять, как мы надеемся, лучшие решения для наших детей. Эти решения бесконечны, и невозможно понять, правильные они или нет, пока не пройдут годы.

Так что, помимо того, что я собираю обеды, помогаю с уроками, разнимаю ссоры и слежу за врачами и этапами развития, мне приходится каждый день справляться с виной, тревогой и неуверенностью, что я, мать его, все порчу.

Счастливого мне понедельника.

Я пошла в комнату близняшек. Слава богу, мои девочки в большинстве вопросов были самостоятельными. Да, им было восемь, но они вели себя на все тридцать пять и росли слишком быстро. Но я не уверена, что выдержала бы, если бы мне пришлось контролировать каждый их шаг. Чистая форма у них всегда была благодаря системе стирки Беккета, а одевались и умывались они сами, почти без суеты.

Но волосы. У обеих девочек были длинные светлые волосы, как у меня. А благодаря «Ютубу» теперь каждый день им требовались сложные прически. Я потеряла столько часов жизни на уроки по укладке волос.

— Мам, у нас хватит времени на пузырчатые косы? — спросила Фиби и протянула мне расческу и упаковку этих ужасно мелких резинок.

— Конечно. — Не хватит. Но такие моменты быстро проходят, так что я буду держаться за каждый, какой смогу. — Коллетт, иди почисти зубы и наполни бутылки водой, пока я делаю прическу Фиби. Сегодня вас в школу везут тетя Лив и дядя Беккет, помнишь?

Фиби театрально закатила глаза.

— О, мы помним. Босс вчера вечером десять раз прогнал расписание. Мы должны выйти в семь сорок пять, а Чарли уже проложил маршрут до школы.

В такие утра я радовалась, что Беккет не возражал, когда мы одалживали его машину с водителем для быстрых поездок в школу.

Я провела расческой по ее волосам и взялась за дело, мысленно прокручивая собственное расписание на день.

По понедельникам меня обычно ставили на первое заседание. Первое заседание в Муниципальном суде Бостона лучше всего описывалось одним словом — зоопарк. Понедельники были особенно безумными, потому что все, кого арестовали за выходные, должны были явиться в суд.

Мы, прокуроры, работали по очереди: зачитывали обвинительные заключения и выступали от имени государства, когда обвинения официально предъявлялись.

Работа неблагодарная, зато скучно не бывало. Хотя у меня за плечами был десятилетний опыт в юридической сфере, в команде я оставалась новенькой, так что мне достались понедельники. К счастью, коллега любезно согласился сегодня меня подменить, чтобы я могла встретиться с Энцо.

К слову об этом чертовски красивом злодее: он должен был появиться с минуты на минуту, чтобы мы обсудили новые планы. Пока что он вел себя раздражающе профессионально, пусть и не подготовил презентацию, как ожидали дети. После череды неудач, паршивых подрядчиков и бесконечных сожалений у меня появилась надежда, что все правда может сработать. Не то чтобы я ему об этом сказала. Черта с два. Он должен был заслужить мое уважение делом.

Но здесь будто появилась возможность. Когда дом достался мне в наследство, я знала, что его нужно приводить в порядок, но не представляла, насколько. У меня оставалась приличная сумма после продажи таунхауса, но я на собственной шкуре усвоила: чем старше дом, тем дороже ремонт. Один только ремонт крыши стоил как очень неплохой внедорожник среднего класса. Если бы не Беккет, мы бы до сих пор ждали.

Вдобавок к неожиданным расходам череда сомнительных подрядчиков — одни едва что-то умели, другие были нечисты на руку, третьи откровенно тупы — превратили ремонт, который я считала шестимесячным проектом, в год невыносимого стресса и тревоги.

Не говоря уже о давящей ответственности за безопасность всех детей в этом доме. Она лежала у меня на плечах тяжким грузом. Моменты у нас бывали разные, но большинство серьезных проблем уже удалось решить.

Мне просто нужно было, чтобы все получилось. И как бы мне ни хотелось увидеть, как Энцо провалится, я готова была отложить свой характер в сторону ради законченного дома. Особенно с учетом скорого появления Уиллоу.

Коллетт подошла и протянула Фиби ее рюкзак. Фиби поднялась с улыбкой и поцеловала меня в щеку. Я впитала эту нежность. Очень скоро они сделают то, что делает большинство детей, и отдалятся от меня, так что я брала все, что могла, и как можно чаще. Когда они были маленькими, мне казалось, что мое тело мне не принадлежит. У меня не было личного пространства ни днем, ни ночью. Одной из девочек всегда требовалось мое внимание, объятие, утешение в темноте. И, черт, как же мне этого не хватало. Мне не хватало их объятий и ощущения, что я нужна.

Коллетт устроилась передо мной, и я принялась заплетать ей волосы. Хотя формально они были разнояйцевыми близнецами, отличить их друг от друга было непросто. У Фиби было несколько веснушек, а Коллетт была левшой. Но во всем остальном они пугающе походили на одно лицо.

Они еще и вовсю этим пользовались. Получали какое-то нездоровое удовольствие, обводя всех вокруг пальца: одевались одинаково и делали одинаковые прически. Наверное, в их озорстве я могла винить только себя. Я никогда не упускала случая доказать свое превосходство, и они явно унаследовали эту черту.

В основном их шалости были безобидными. Да и мои друзья по большей части уже научились их различать, но время от времени девочкам все-таки удавалось кого-нибудь провести. Чаще всего мужчин, которые недавно поселились в доме. Я росла единственным ребенком и обожала наблюдать, как расцветает их связь. Всю жизнь я тосковала по сестре. По иронии судьбы теперь, в тридцать пять, у меня их было три.

— У тебя сегодня процесс? — спросила Коллетт, пока я занималась ее волосами.

— Не сегодня. После обеда у меня оглашение приговора, но процессов до следующей недели нет. Хотя ты же знаешь, как это бывает. Они всегда идут на сделку в последнюю минуту.

— Ты же точно прижмешь того парня, да?

Я попыталась сдержать улыбку, которая сама расползалась по лицу.

— Моя работа не в том, чтобы кого-то прижимать. Помнишь, моя работа — следить, чтобы каждый получил по справедливости. Это значит относиться ко всем честно и следить,