Мне тяжело вымолвить хоть слово. Я так сосредоточена на своём теле, так запуталась во всех этих шокирующих ощущениях, что язык словно полностью отключился. Я прочищаю горло, делаю глубокий вдох и еле слышно хмыкаю в подтверждение.

— А ты, я вижу, вообще не любишь разговаривать, — он звучит радостно и торжествующе, словно моя неспособность говорить — это то, чем можно гордиться. — Но, если тебе что-то не нравится или тебя что-то беспокоит, что угодно, тебе придётся мне сказать. Скажи «да», чтобы я знал, что ты понимаешь меня.

— Да.

Он прижимается бёдрами к моей заднице с тихим шипящим звуком удовольствия. Его большая рука поднимается вверх по моему бедру, по рёбрам и останавливается на груди. Я задыхаюсь, когда он нежно мнёт мою плоть, его тело движется плавными, лёгкими движениями. Как будто он уже трахает меня, и в то же время нет. Моя киска сжимается сама по себе, непроизвольное движение Кегеля, о котором я и не подозревала, что способна.

Его большой палец ложится на мой сосок и обводит его через мягкую ткань моей кофточки.

— О боже, — бормочу я, крепко зажмурив глаза, когда удовольствие разливается по моим нервам, оседая прямо в моём клиторе.

Он удовлетворённо мычит, пощипывая мой сосок, и ощущения накатывают во мне, словно прилив, всё сильнее и сильнее, пока я не начинаю извиваться, едва сдерживая это. Когда я думаю, что больше не выдержу, он останавливается и просто держит мою чувствительную грудь своей тёплой и властной рукой. Я с облегчением вздыхаю.

— Вот, детка. Выпей воды.

Он даёт мне в руку бутылку, которая стоит на тумбочке, и я понимаю, что ужасно хочу пить. Я не смотрю на него, неуклюже сажусь и пью, полоща рот водой. Когда я заканчиваю, Роули допивает остатки, а затем осторожно укладывает меня на спину.

Я ахаю, когда он устраивается на мне сверху, его лицо прямо передо мной, довольное, но серьёзное, глаза прикрыты. Он прикоснулся ко мне и поцеловал так нежно, но я впервые за это утро вижу его лицо.

Каким-то образом это делает всё гораздо реальнее. Это почти… невыносимо. Было легко, когда я не смотрела ему в глаза, но теперь его взгляд заставляет меня осознать, насколько мы близки.

Мужчина и женщина в постели. Не могу поверить, что это происходит со мной.

— Привет, — тихо говорит он. — Ты сегодня прекрасно выглядишь.

Я сжимаю губы, пытаясь найти на его лице ложь, потому что не думаю, что это правда. Волосы, наверное, растрёпаны, глаза опухшие от вчерашних слёз. Но его взгляд ясен, выражение мягкое и восхищённое, и я не вижу никаких признаков обмана.

— Я поцелую тебя как следует, — говорит он, проводя большим пальцем по моей щеке. — Хорошо?

Я киваю. Это просто рефлекс моих взвинченных, на пределе нервов. Он улыбается, снова лаская моё лицо, и наклоняется ко мне.

Когда он поцеловал меня в первый раз, всё закончилось, прежде чем я успела сориентироваться. Теперь же он не торопится, и это гораздо важнее. Я чувствую его вес, весомый, но не сокрушительный, потому что он опирается на предплечья, и его губы терпеливо и исследующе скользят по моим.

Когда его язык проникает внутрь, я задыхаюсь и раскрываюсь шире, а затем словно сокровенное, тайное знание того, что делать, вливается в меня вместе с его дыханием. Мои руки поднимаются, чтобы обхватить его плечи, и я целую его в ответ, губы мягкие и ищущие, язык робкий, но смелый. Он мычит от удовольствия и входит глубже, его любопытная, собственническая плоть внутри меня, и я облизываю его язык в ответ, приветствуя.

Дальше всё грязно. Его руки обхватывают моё лицо, надёжно удерживая меня, а ноги сжимаются и перекручиваются, раздвигая мои колени, пока внезапно твёрдость не опускается на моё нутро, и он издаёт глубокий горловой стон, продолжая целовать меня с ненасытной жадностью. Его бёдра двигаются, побуждая меня раскрыться шире, стимулируя мой клитор сквозь тонкие шорты.

Я не могу контролировать дрожь. Моё тело пылает, нервы горят и взрываются, когда в мозгу прокладываются новые пути, модели потребности и удовлетворения, мягкости, твёрдости и покачивания, запаха и вкуса этого мужчины, тепла его рук.

Мысли разбегаются, а голова кружится, когда я целую его. Теперь, когда знаю, что делать, мне нужно больше. Мне не хватает кислорода, чтобы обдумать, мудр ли мой выбор и как мне будет больно, когда всё это закончится. Хватает только на то, чтобы чувствовать и двигаться в эту секунду, и в следующую, и в следующую.

— Блядь, я никогда себя так не чувствовал, — стонет он, и кажется, будто ему больно, пока его пальцы подёргиваются на моём лице, а его эрекция врезается в меня так мучительно и так глубоко, что это кажется правильным.

Я выгибаюсь навстречу ему, и он стонет, раскованно и эротично, пока мы пытаемся войти друг в друга, несмотря на то, что нам мешает одежда. Моя промокла насквозь.

Поцелуй обрывается с влажным звуком, и он прижимается лбом к моему, тяжело дыша, словно только что пробежал гонку. Я не могу удержать руки на месте, поэтому позволяю им блуждать по его спине, пока позвонки не выпирают наружу. Ему приходится так изгибаться надо мной, чтобы его губы могли прижаться к моим, пока его эрекция ищет вход.

Я изучаю его широкую спину сквозь рубашку, мышцы напряжены и дрожат от его частого дыхания, тепло его кожи проникает в щели между моими пальцами. Когда он отстраняется и смотрит на меня, приоткрыв рот, с тёмными, безумными глазами, я отчаянно киваю. Я соглашаюсь на всё. На всё. И ему даже не нужно спрашивать.

Он кивает в ответ.

— Да? Пожалуйста? Малыш. Да. Я могу это сделать. Я могу действовать медленно. Хорошо? Да?

Я продолжаю кивать, пока он не встряхивается, делая контролируемый выдох, и не кивает ещё раз, как бы давая обещание.

— Хорошо.

Решение принято, но он не двигается, пристально глядя на меня. Я дышу часто, немного нервно и очень взволнована. Наконец он стонет и качает головой.

— Боже, как же ты прекрасна.

Удовольствие в глубине моего живота смешивается с изумлением. Он несчастен, едва сохраняет рассудок. И всё из-за меня. Потому что он так сильно меня хочет.

— Хорошо. Я буду хорошим, — бормочет он себе под нос, словно в бреду. — Да. Я справлюсь.

У меня нет времени ответить, потому что он переходит к активным действиям, его руки слегка дрожат, он спускает бретельки моей кофточки с