Его противник не успел высвободить засевший в плоти убитого меч и получил удар клинком по шее.

— Весело тут у них, — неодобрительно проворчал лис.

Между тем смертельная схватка внизу продолжалась, и каждая новая рана вызывала одобрительный смех графа Эмберлейна. Он покрикивал на воинов, требуя новых смертей. Марк разглядел в полумраке под галереей Ламбера, стоявшего рядом с комендантом Аморисом. Тот был бледен и зол, и Марк разделял его чувства. Он перевёл взгляд на Абланкура и Берена. Эти двое, похоже, были потрясены такой бессмысленной жестокостью, да и де Валон, хоть и не выглядел обескураженным, явно не был любителем подобных кровавых развлечений.

Наконец, схватка внизу завершилась, и в центре зала, среди лежащих окровавленных тел, на ногах остался только один воин. Он слегка покачивался, озираясь вокруг, его одежда была покрыта кровью, а на плече темнела глубокая рана.

— Молодец, Жерард! — Эмберлейн захлопал в ладоши, радостно смеясь. — Ты настоящий вепрь! Вот твоя награда!

Сдёрнув с руки перстень, он бросил его вниз, и едва живой Жерард рухнул на колени и принялся ползать в крови, ища свой приз. Это зрелище было Марку столь неприятно, что он отвёл глаза и встретился взглядом с молодым графом.

— Вот и вы, граф де Лорм! — воскликнул тот. — Как вам наш турнир? Вы же прибыли сюда со своими рыцарями? Не желаете выставить их против моих воинов, чтоб узнать, кто сильнее?

— Нет, ваше сиятельство, — не скрывая своей неприязни, ответил Марк. — Моим рыцарям не нужно доказывать своё превосходство столь странным образом. К тому же они должны быть готовы умереть за меня, за Сен-Марко и короля, а не на потеху зрителям.

Внизу тем временем появились слуги, которые утаскивали куда-то тела убитых и увели едва живого Жерарда, сжимавшего в окровавленном кулаке кольцо, брошенное ему, как кость собаке. Когда зал был очищен, а на полу всё также темнели лужи крови, на площадку вышел комендант Аморис.

— Что ж, господин граф, — крикнул он, задрав голову вверх, — наши развлечения, и правда, не для всех. Но, может быть, ваши рыцари сразятся с нами хотя бы до первой крови? Или вы боитесь поражения? Может, сами выйдете против меня?

— Моему сеньору незачем вынимать меч из ножен, если я здесь, — произнёс Ламбер, выходя вслед за ним.

— Обсудим условия поединка? — оживился Эмберлейн. — И приз?

Марк перегнулся через балюстраду и спросил:

— Как твоя рана, капитан?

— Я справлюсь, — усмехнулся тот, извлекая из ножен свой клинок.

— Ладно, тогда я согласен. Но сегодня здесь и так уже слишком много крови. Разоружи его и получишь сотню марок серебром.

— Сделаю, командир!

— Вы так уверены, что он победит? — обиженно спросил Эмберлейн.

— Конечно! Моего капитана обучали в сражениях алкорцы, а я довёл его мастерство до совершенства. К тому ж он молод и горяч, в отличие от вашего коменданта.

Он снова посмотрел вниз, где два соперника застыли друг против друга с обнажёнными мечами. Аморис стоял, широко расставив ноги и свирепо глядя на противника. Он был выше и крепче его, и далеко не хрупкий Ламбер казался рядом с ним мальчиком. Но это его не смущало. Встав в стойку, он лихо крутанул клинок, который со свистом рассёк воздух, и в следующий момент они бросились друг другу навстречу. С первых ударов Марк понял, что Ламбер правильно выбрал тактику. Аморис пытался наносить тяжёлые рубящие удары, но капитан не спешил демонстрировать свою устойчивость, принимая их, а может, просто берёг раненное когда-то плечо. Он без труда уворачивался, используя любую возможность для контратаки. Он был легче и быстрее, его удары тоже были сильны, и уже несколько раз лезвие его меча звенело о доспех коменданта. Его движения становились всё быстрее, он явно изматывал своего немолодого соперника и вскоре перехватил инициативу, тесня его назад. В какой-то момент он ускорился настолько, что принялся наносить стремительные рубящие удары слева и справа, полностью лишив Амориса возможности проявить хоть какую-то инициативу. Тот вынужден был пятиться, прикрываясь мечом. Это окончательно выбило его из колеи, и Ламбер быстрым, давно отработанным приёмом выбил меч из его руки.

— Добей его! — заорал разгневанный Эмберлейн, вскочив.

Но Ламбер лишь отсалютовал мечом своему сеньору и вложил его в ножны. Аморис стоял, потерянно глядя перед собой, а потом поплёлся туда, где в луже крови лежало его оружие.

— Поднимайся сюда, — велел Марк и посмотрел на побелевшего от злости Эмберлейна. — Вы должны моему капитану сотню марок серебром.

Вскоре поединщики появились на галерее, и молодой граф едва не с кулаками накинулся на своего коменданта.

— Ты, должно быть, стал слишком стар, Аморис! — рычал он. — Еле шевелишься! И как ты будешь меня защищать? Кому нужна такая развалина? Убирайся из моего замка на все четыре стороны! Я найду себе нового коменданта! — он взглянул на Ламбера и резко спросил: — Хочешь занять его место? Я назначу тебя комендантом прямо сейчас!

— Зачем мне это? — поинтересовался тот, удивлённый его поведением. — Я служу своему сеньору и останусь с ним до конца!

— Продайте мне его! — потребовал Эмберлейн, взглянув на Марка.

— Не могу, — усмехнулся тот. — Квентин де Ламбер — дворянин, он кавалер Сен-Марко и сам решает, кому служить.

— Чёрт с вами! — выкрикнул молодой граф и осмотрелся. Его взгляд упал на кузена. — А ты? Хочешь быть комендантом?

Де Валон с изумлением смотрел на него.

— О чём ты, кузен? Разве можно так обходиться с верным человеком? После и меня ты так же выбросишь за ненадобностью за ворота? Разве дело коменданта крепости защищать тебя только мечом? Он готовит воинов, содержит в надлежащем порядке крепостные стены, обеспечивает людей провиантом и коней фуражом. Он знает здесь всех, до последнего конюха, ему известны все возможности и уязвимые места этой крепости, он достаточно опытен, чтоб организовать оборону, отбить штурм и сломать хребет любому врагу. При чём тут его меч?

— Господин де Валон прав, — кивнул Марк. — Работа коменданта крепости сложна и требует военного опыта, организаторских способностей и знания фортификаций, он должен готовить воинов, а не бросаться в бой впереди них. Если ему придётся это сделать, значит, твердыня рухнула и это жест отчаяния. Я уверен, что Герберт Аморис не допустит такого, а потому ему вовсе не нужно будет