слоем штукатурки, а каменушки с балконами укрылись керамогранитом, – но благодаря красочным граффити-муралам на торцах и зелёным крышам они сохранили единство, усиленное одинаковыми клумбами и палисадниками по обе стороны дороги.

Улучив момент, Соня спросила о Паше. Тамара Филипповна ответила, что постояльца с фамилией Давлетшин не помнит. Пообещала расспросить о нём других новиковцев и свернула во двор сорок второго дома, отмеченного муралом с изображением маяка «Анива». Соня не знала, считать мурал хорошим или скверным знаком. Отмахнулась от ненужных мыслей и только обратила внимание, что после соседнего, сорок четвёртого дома на улице ещё виднелись опрятные сараи и гаражи, а дальше дорога пересекала восточный мост через Новиковку, миновала водонапорно-насосную станцию и, судя по указателям, устремлялась к берегу Охотского моря на восточном краю Тонино-Анивского полуострова.

В подъезде Соня разулась и по ступеням, покрытым ковровой дорожкой, поднялась на второй этаж. Ждала, что Тамара Филипповна передаст ей ключи от квартиры.

– Ключи? Ну что ты, милая моя. У нас не запираются. У нас и замков не ставят.

Соня посмотрела на тонкую входную дверь. Убедилась, что замка в ней нет.

– Кого тебе бояться? Если не хочешь гостей, просто захлопни на защёлку. Никто не вломится.

Зайдя в прихожую, Соня услышала музыку и приглушённые всхлипы. Прошла за Тамарой Филипповной по Г-образному коридору в гостиную. Увидела, что на диване перед включённым телевизором сидят двое: мальчик лет семи и пожилой мужчина. Мальчик в тёмно-рыжих шортах и рубашке посмотрел на Соню с какой-то взрослой грустью, но слёз в его глазах не было. Всхлипывал мужчина, одетый в майку и растянутое на коленях трико. Повернувшись к телевизору, Соня узнала финал «Ноттинг Хилла». За кадром Элвис Костелло пел, что «всегда будет с ней, потому что она смысл его жизни». В кадре умиротворённый Хью Грант сидел на скамейке и читал «Мандолину капитана Корелли», рядом лежала беременная и такая же умиротворённая Джулия Робертс. Они держались за руки, и всё говорило о том, что их тревоги остались позади. Камера отдалилась. По экрану поползли титры.

– Ну чего ты? – спросила Тамара Филипповна.

Мужчина выглядел необычно. У него была непропорционально маленькая голова. Запавшая, будто уменьшенная нижняя челюсть делала её совсем крохотной. Из-за короткой стрижки казалось, что щетина перекидывается от щёк к низкому лбу и покрывает голову почти целиком, оставляя свободными лишь нос, уши и участки вокруг глаз. Соня подумала, что мужчину тронуло экранное счастье молодых Хью Гранта и Джулии Робертс, а он сказал, что плачет из-за их неминуемой смерти.

– Чего? – не поняла Тамара Филипповна.

– У всих нё хорошо. Берна онеменна. Но уми онрут. Чтотому по уме всирают. А ластливые счюди не умолжны дирать. Настье сче залжно доканчиваться. Тучше логда не счать быстливым.

– Ну вот ещё придумал! – возмутилась Тамара Филипповна. – Ты постель заправил?

Мужчина, растирая слёзы по морщинистому лицу, кивнул.

– Это наш Ваня. – Тамара Филипповна улыбнулась Соне. – Помогает по хозяйству. Всё для тебя подготовил.

– Спасибо, – прошептала Соня.

– Так! – Тамара Филипповна выключила телевизор. – Иди давай, не смущай девушку.

Ваня поднялся с дивана и поплёлся в коридор. Мальчик, не проронив ни слова, последовал за ним. Когда дверь закрылась, Тамара Филипповна сказала, что Ваня живёт в соседней квартире.

– Если что понадобится, обращайся.

Соне было неловко называть пожилого мужчину по имени. Она сказала об этом в надежде узнать отчество Вани, а Тамара Филипповна, хмыкнув, предложила называть его Башкой.

– Башкой?

– Ну да. Его так пол-Новикова зовёт. Можно Лысой башкой.

– А ему не обидно?

– Не-е. Вот назови Маленькой лысой башкой, тогда обидно. А кто виноват, что у него башка маленькая и лысая? – Тамара Филипповна посмотрела на Соню, будто ждала ответа. – А всё потому что работал в усольском «Химпроме». Это потом к нам перебрался. Его на энергопоезд взяли сливщиком дизтоплива, а в Усолье у них там делали каустическую соду и… Они, чтобы соду сделать, брали ртуть. Много ртути! Неудивительно, что Ваня теперь такой.

– Из-за ртути уменьшается голова?

Тамара Филипповна задумалась. Думала долго, словно спускалась в необозримые глубины памяти и тщилась выудить из них свои познания о воздействии ртути на человеческий организм.

– Ну ладно. – Соне захотелось поскорее избавиться от хозяйки и заняться поиском Паши.

– Да кто его знает! – очнулась Тамара Филипповна. – Может, уменьшается. Я только про градусник слышала, что, если разбил, главное не пылесосить и в унитаз не смывать. Поняла? Лучше, вон, Ваню зови.

– У вас здесь ртутный градусник?

– Нет, электронный. Зачем? Чтобы кто-то разбил и смыл в унитаз? Если нужен градусник, он на кухне. Пойдём, покажу.

Тамара Филипповна повела Соню по квартире. Объяснила, как пользоваться плитой, микроволновкой, стиральной машиной и прочей техникой. Экскурсия по спальне, гостиной, двум кладовкам, санузлу, балкону и кухне затянулась. Соня подумывала извиниться и, не дожидаясь новых инструкций, убежать на улицу, но Тамара Филипповна показала, где лежит запасное бельё, и на этом распрощалась. Напоследок добавила, что кровать застелена на двоих.

– Когда твой парень объявится, тесно не будет.

– Хорошо.

– Объявится-объявится. Я тебя как увидела, сразу поняла, что ты не одна. У нас такие всегда с кем-то.

Соня не уточнила, о каких «таких» говорит Тамара Филипповна. Проводив её, вернулась в спальню и бросилась на кровать. Долго смотрела в белёный потолок, затем повернулась на бок и представила, что за её спиной лежит Паша. Прислушалась и уловила, как он посапывает.

– Где же тебя искать? – прошептала Соня.

Гадала, куда Паша, выйдя из корсаковского автобуса, пошёл в первую очередь. Из Южно-Сахалинска в Новиково он, раздобыв дневник японского маячника, сорвался почти так же резко, как из Москвы в Южно-Сахалинск, а значит, не мог заранее забронировать домик на берегу или номер в гостинице. Логично предположить, что Паша снял квартиру. Или предпочёл без промедления отправиться на маяк, а поиск дома, где жил Неписалиев, отложил на обратный путь. Вот только Неписалиев давно перебрался на Курилы. Вряд ли тут сохранилось что-то из найденных им вещей Ямамото. Может, Паша метнулся на «Аниву» и, не задерживаясь в Новикове, отбыл на Итуруп? На автобусной остановке Соня видела расписание местного порта, и там упоминались два или три курильских острова… Размякнув от собственного бессилия, она хотела закрыть глаза и уснуть, но заставила себя подняться.

Спустившись во двор, дошла до парковки поселковых велосипедов. Увидела, как от палисадника рукой призывно машет Федя, и выхватила ближайший велосипед из парковочной скобы. Федя покатил коляску через детскую площадку, украшенную скульптурами из разноцветных покрышек, и даже что-то прокричал, но Соня выскочила на тротуар Советской прежде, чем он приблизился. Наслаждаясь морским ветром и августовским