Алена подняла на него холодный взгляд:

— Ты серьёзно? Не помнишь?

— Ну… примерно…

Она села на кровати, обхватив себя руками:

— Ладно, слушай. Давай сейчас и навсегда расставим все точки. Ты принимаешь наркотики? Как часто? И если у тебя с этим проблемы, я должна знать. Потому что, Хавьер, я много могу понять. Я многое могу постараться принять. Но я никогда не приму наркомана в своей жизни. Никогда.

Он выдохнул, сел напротив:

— Алена… нет у меня проблем. Честно. Это… бывает… раз в несколько месяцев. Иногда раз в год. На вечеринке. Не систематически. Я не зависим. Я могу спокойно жить без этого. Просто… глупость.

— Глупость?! — её голос дрогнул. — Это не глупость. Это — яд. Я этого не приемлю. Ни в какой форме. Ни раз в год, ни раз в пять лет. Если я когда-то узнаю, что ты снова к этому прикоснулся — всё. Мы закончили. В какой бы точке ни были.

Он кивнул, неожиданно серьёзно:

— Понял. И согласен. Это не стоит того, чтобы потерять тебя. Ни тебя, ни жизнь, ни здоровье. Я обещаю, это был последний раз.

Алена смотрела ему в глаза, ища хоть тень лжи. Но не находила. Может быть, потому что он и вправду говорил искренне. Может быть…

«Хочется верить. Очень хочется верить».

-Даааа, подружка, делааа, - протянула Настя. - Но знаешь, если это действительно было один раз, и он обещал, не накручивай раньше времени.

- Он не отвечал мне много часов. Если он не ходил по бабам, то не исключаю, что нюхал всякую дрянь… Или еще хуже, нанюхался и пошел по бабам.

-Ален, - перебила ее подруга, - это все предположения. Ты взвинчена и начинаешь себя еще больше накручивать. Жив и слава Богу. Вот приедет, посмотришь на него, он объяснится, и будешь думать и смотреть, как быть. В конце концов, если он что и натворил, лучше пусть это произойдет сейчас. Сама знаешь, лучше уж все плохое проявится как можно раньше, а то может быть и слишком поздно..

-Ты права, - вздохнула Алена.- Так, кажется, я слышу, что он подъехал.

-Ну все, подружка, удачи тебе! Если что - я на связи, звони и пиши, если нужна будет помощь. Даже если не нужна, все равно расскажи, что произошло!

-Конечно! Спасибо, подружка, до скорого!

Дверь тихо щёлкнула. В прихожей запахло алкоголем. Хавьер стоял виноватый, с той самой улыбкой, которая обычно растапливала её сердце. Но не сейчас.

— Алена… mi amor… Я… всё объясню…

— Объясни! — сорвалась она. — Где ты был всю ночь?! Ты понимаешь, я уже тебя похоронила! Я думала, тебя убили! Я думала, ты в канаве лежишь! Или… — её голос дрогнул, — ты решил вспомнить свои… наркотические «приключения»?! Или, может, пошёл по бабам? Это что? Что это было?!

Хавьер сделал шаг к ней, поднял руки, будто сдаваясь:— Нет! Нет, Алена! Никаких наркотиков! Никаких женщин! Никого! Только ты! Клянусь!

— Клянешься?! — она горько усмехнулась. — Ты уже клялся! Ты обещал!

— И я держу обещание! — заплетающимся языком выпалил он. — Я не… Я не брал ничего! Я не трогал наркотики! Я не видел женщин! Я… мы просто… выпили… чуть больше, чем надо…

— «Чуть больше»?! — глаза её сверкнули. — Ты исчез на всю ночь, «чуть больше»?!

— Да! — он почти умолял. — Потом ресторан закрылся… и мы… поехали на заправку… взять ещё пива… и там… сели… болтали… и… заснули. Честно! Честно, mi amor! Я даже не смотрел в телефон! Не потому что не хотел… просто… глупо вышло…

Алёна закрыла лицо руками. Её трясло от ярости, а потом прорвало слезами.— Ты… Ты понимаешь, что я всю ночь не спала?! Что я с ума сошла?! Что я представляла… не знаю что?! Что я… блин, тебя похоронила уже!!!

Хавьер бросился к ней, взял её за руки:

— Perdóname[4]… прости меня… умоляю… Это было глупо. Никогда больше, слышишь? Никогда! Я… я даже пить брошу, если хочешь! Я всё сделаю! Только не плачь… mi amor, не плачь…

Она вскинула на него глаза, полные слёз и злости:— Ты не понимаешь, Хавьер… Я не переживу такого ещё раз. Никогда.

— И не будет! — он схватил её за плечи, заглядывая в глаза. — Никогда. Я обещаю. Я… Господи, какой же я идиот…

Алёна вырвалась, отвернулась, вытирая слёзы:— Идиот — это мягко сказано…

Он стоял за её спиной, растерянный и виноватый до дрожи.— Я всё исправлю… всё, клянусь…Хочешь, я больше вообще не буду пить!

Алена молча смотрела в окно, чувствуя, как внутри бушует злость, но где-то глубоко — мелькает облегчение: он жив. Он рядом. Но доверие? Оно треснуло. И это уже не так просто склеить…

Он клялся, что понял, что «такого больше не будет», что он выпил больше, чем надо, его понесло выпить еще и еще. Она кипела от злости, но потом остыла и подумала:«Либо я уезжаю сейчас, либо… либо попробую ещё раз. Если уже осталась — должна выровнять ситуацию».

Они помирились. Жизнь вернулась в привычное русло. Но обида осела глубоко, особенно когда она узнала, что ту ночь он провёл в тех самых ресторанах, куда её никогда не приглашал — «потому что терпеть их не может».«Значит, не может со мной, а с другом — пожалуйста. До утра. И с вином».Это она запомнила.

«С другом можно шататься до утра по ресторанам, пить вино, болтать о жизни. А со мной — нельзя даже устроить один вечер?» Мысль не отпускала и периодически Алена возвращалась к этому.

К слову сказать, романтики в их отношениях почти не было. Даже намека. Ни ужинов при свечах, ни этих мягких световых пятен на стенах, когда огонь свечи дрожит в бокале вина. Ни уютных вечеров, когда они сидят вдвоем, разговаривают о чем-то важном, слушают музыку. Ничего.

Хотя Алена пыталась. Не раз.

— Давай как-нибудь сделаем ужин при свечах? — спросила она как-то вечером, когда они вместе готовили пасту.

Хавьер поднял на нее удивленный взгляд:

— Я не люблю свечи. Это глупо.

Сказал — и отвернулся к сковороде, будто тема закрыта раз и навсегда.

Вот так всё и было: каждый раз, когда она пыталась привнести в их жизнь хотя бы каплю этой красивой, почти обязательной