овощами и мясом, берёт с тарелки пирожок. Чтобы не таращиться на него, поднимаю кружку с компотом, делаю осторожный глоток и …. Краем глаза замечаю движение в окне спальни.

Замерев с кружкой в руке, перевожу взгляд.

Да ё-моё!

Енотище восседает прямо на подоконнике своей мохнатой задницей, вольготно развалившись. В лапках держит драгоценный медальон, блестящий на солнце так, что можно ослепнуть. Покачивает его, будто нарочно для привлечения внимания.

Хватается за уголок шторки и начинает им натирать камешек на артефакте.

Так, дружочек… — мысленно грожу ему кулаком и хватаюсь за голову. — Сейчас ты всю контору спалишь!

Енот, как назло, поворачивается к Ричарду… и мотает головой, словно оценивая его.

Сиди спокойно, умоляю! Только не выкини чего-нибудь опять! Спрячь медальон сейчас же!

Но поганец не может слышать моих мыслей. После тщательной протирки медальона почесывает за ухом и пытается слезь с подоконника. Но цепляется лапой за кружево и повисает на ней вверх тормашками.

Закатываю глаза и подношу компот к губам. Ричард что-то говорит, жестикулируя руками. Вероятно, озвучивает свои грандиозные планы касательно таверны. Моей, между прочим!

Киваю автоматически, не слыша ни слова. Все внимание приковано к пушистой бестии, балансирующей на грани разоблачения.

Что ж он творит, а?

Но, что куда важнее, как выпроводить отсюда Ричарда?

Глава 23

Всё. Хватит. Ричард, конечно, любезен, услужлив, но и чертовски подозрителен. И если не остановить его сейчас, завтра он, глядишь, уже будет белить потолки в моей спальне.

Не надо мне такого счастья!

Постукиваю указательным пальцем по подбородку и обдумываю фразы: «Вы, наверное, устали», «Наверняка у вас дела», «Спасибо за помощь, но дальше мы сами». Но всё кажется или натянуто, или слишком грубо.

И тут, будто по заказу, из дома доносится крик Ронни:

— Ай! А ну отдай печенье!

Грохот. Лязг кастрюль и какая-то возня доносятся с кухни. У меня дёргается глаз.

Ричард резко встаёт со стула:

— Что это было?! Похоже, вашей служанке требуется срочная помощь! — и делает шаг в сторону крыльца.

Вцепляюсь в его рукав:

— Не стоит, Ричард. Всё с Ронни хорошо. Она просто… не слишком ладит с печкой.

Он смотрит на меня с тревогой, но садится обратно, хоть и нехотя.

— Заслонка заедает? — предполагает он, недоверчиво изгибая бровь. — Так я мигом посмотрю….

Берк продолжает вслушиваться, будто сомневается в моих словах. Выпрямляюсь, ёрзаю на стуле и вкладываю всё своё обаяние в улыбку:

— Послушайте, Ричард, — делаю глубокий вдох и стараюсь говорить мягко, но уверенно. — Вы и так сделали более, чем достаточно. Ступени, крыша, фасад — всё выглядит чудесно! Спасибо вам огромное, правда. Без вас я бы справлялась ещё месяц. Дом буквально восстал из руин благодаря вам, — немного лести и преувеличения тут точно не повредят. — Но дальше мы как-нибудь сами, честно. А то у меня совесть не выдержит, если вы ещё и внутри всё наладите.

Он улыбается чуть криво, однако его взгляд то и дело цепляется за дом:

— Не стоит благодарности, Эмилия. Я же говорил — мы партнёры.

Да задрал ты уже со своим партнёрством! Чую же, повадился сюда вовсе не из-за грандиозных перспектив. Не думаю, что влюбился в меня с первого взгляда, но чем чёрт не шутит?! Интерес Ричарда к таверне не случайный. Он что-то задумал же!

А-а-а-а! Опять моя паранойя, да?!

— Рад был помочь, — вздыхает он и снимает камзол со спинки стула. — Но, если честно, у меня ещё пара идей насчёт окон…

— Может, в другой раз? — перебиваю я его с самой непринуждённой улыбкой. — У нас планы с Ронни. Я и предположить не могла, что вы заглянете. Да, многое предстоит сделать, а я хочу успеть до конца недели.

Он приподнимает бровь:

— Значит, в конце недели загляну.

Да твою ж! Чудом удерживаюсь от порыва раздражённо цыкнуть.

— Договорились, — произношу на выдохе, наступив на горло здравому смыслу.

Он ведь всё равно припрётся! А так хотя бы буду знать — когда именно. И подготовлюсь.

— Тогда не смею мешать. До встречи, Эмилия, — коротко кланяется и направляется к экипажу, где его ждёт помощник.

— До встречи, — склоняю голову к плечу, сцепив руки перед собой.

И только когда экипаж, окутанный облаком пыли, исчезает за поворотом, выдыхаю. Лечу в дом и вбегаю на кухню.

К моим ногам по полу катится крышка от кастрюли. Ронни, вооружённая половником, стоит у плиты в боевой стойке. Енот, тот самый кудлатый саботажник, вцепился всеми лапами в тарелку с ещё тёплым печеньем и рычит, как миниатюрный дракон на диете.

— Отдай, ты, паршивец хвостатый! — визжит Ронни и делает выпад половником, как шпагой. — Это не для тебя, лопоухая напасть!

Енот отпрыгивает на табурет, прижимая печенье к груди, потом резко швыряет одно в сторону Ронни. Оно попадает ей в лоб, и та на секунду теряет равновесие и боевой настрой.

Воспользовавшись заминкой, он ловко перебегает на стол и забирается в миску с мукой.

— Ах ты мелкий…! — вздыхает Ронни и, спотыкаясь о кочан капусты, падает на колени, раскидав по полу котелки.

Мучная дымка висит в воздухе, печенье раскидано по углам, Ронни с взъерошенными волосами, украшенными тестом, и енот, гордо стоящий в миске.

Не выдерживаю и хохочу в голос, запрокинув голову. Нет сил сдержаться, ё-моё! Не каждый день увидишь такую живописную картину!

— Ну и что тут у вас, а?! — успокоившись, восклицаю и хлопаю в ладони. — Чего устроили?

Оба — и енот, и Ронни — поворачиваются ко мне с одинаковым выражением в глазах: «Это всё она начала».

— Так, марш по углам оба! — строго говорю я, указывая пальцем в разные стороны кухни. — Ронни, ты — в кресло с мятным чаем. Енот… ты… эээ… просто отойди от печенья. Живо! А я подумаю, угощать тебя сегодня или нет!

Енот обиженно фыркает, но послушно отползает на подоконник, всё ещё держа в лапке добычу. Ронни, фыркая не хуже, вытирает лоб и выдает:

— Госпожа, если бы он не был таким наглым… я бы сама его угостила. Но он ведёт себя возмутительно!

— Согласна. А ещё он чуть не выдал себя! Ричард уже порывался вломиться в дом и спасать тебя, чудом его остановила.

— Ох, не нравится он мне, госпожа, — вздыхает Ронни, выбирая тесто из волос. И прикусывает губу, косясь на меня виновато. — Простите.

— Ричард или енот? — Хмыкаю, глядя на неё, и забираю у енота печенье, меняя его на половинку яблока.

Он оценивает товар, потом шмыгает носом, берет фрукт… и исчезает под столом.

— Всё. Мир? — спрашиваю и упираю руки в