а один обмазан, включая волосы, белой глиной.

Подростки с ружьями грубо обращались с танцовщицами

Пример взрослых танцоров заразителен

Танцоры часто бросали на землю предметы, которые держали в руках, и топтались рядом с ними

Отец решил исполнить номер вместе с детьми

Похоже, что цвет юбки подбирался специально под зеленые ветви

Перескакивание с ноги на ногу – один из элементов танца

Мужчины охотно использовали в качестве танцевального реквизита оружие

Процессия танцоров…

…обошла деревенскую площадь по кругу несколько раз

Шаман епропотери

У многих в руках оружие – ружья…

…и луки со стрелами

Один из мужчин держал лопату

Динамика танца

Женский фланг процессии

Девочкам нравилось танцевать вместе со взрослыми

Маленькая красотка

У женщины в руках зеркало и маленький барабанчик

Чтобы ощущать себя красивым одежда не нужна

Перья белой цапли и красного ары выглядели очень эффектно

Пестрая яркая процессия, завершавшая праздник

Танцоры – вид со спины. У мужчины справа украшением служит мягкая игрушка – обезьянка, привязанная к его поясу

Без табака за нижней губой мужчины яномамо не обходятся даже во время танцев

Черное с красным, дополненное часами и пустыми стеклянными баночками от лекарств, смотрится солидно и красиво

Маленький участник праздника созревших бананов

Участники действа – танцоры – выбегали поочередно поодиночке или вместе с партнером на внутреннюю площадь и исполняли оригинальный танец, отличавшийся от всех предыдущих. Одни из них держали в руках лук со стрелами, другие длинные зеленые пальмовые ветви, другие – мачете или ружья. Все они были эффектно украшены перьями и всевозможными украшениями. На противоположных сторонах площади стояли подростки с ружьями в руках, громко улюлюкая и завывая. Не участвующие в танцах зрители сидели по периметру деревенского пятачка и также эмоционально встречали новых исполнителей приветственными возгласами. Показывающие свое пластическое мастерство пары сменяли друг друга примерно в течение получаса. Каждая из них, ритмично пританцовывая и отбивая себе такт босыми ногами по земле, обходила вокруг открытого участка и вновь удалялась в банановую рощу.

Как и наша экспедиция, Александр фон Гумбольдт посетил в начале XIX века Ла-Эсмеральду, где наблюдал у местных индейцев праздник, схожий с тем, на котором мы присутствовали у епропотери: «Когда мы прибыли в Эсмеральду, большинство индейцев только что вернулись из путешествия, которое они совершили на восток, за реку Падамо, для сбора Juvias, то есть плодов Bertholletia Humb. et Bonpl., и лиан, дающих кураре. Их возвращение было ознаменовано праздником, называемом в миссии la fiesta de las Juvias и напоминающим наши праздники урожая и сбора винограда. Женщины приготовили много алкогольных напитков; два дня все индейцы были пьяны. У племен, для которых плоды пальм и некоторых других деревьев, снабжающих пищей, имеют большое значение, период сбора этих плодов отмечается общественными увеселениями; счет времени ведется по праздникам, следующим друг за другом с неизменным постоянством». (Гумбольдт А. фон. «Второе открытие Америки». М., 2012. С. 392.)

Затем на импровизированной арене появилась процессия, состоявшая из всех танцоров, принимавших участие в индивидуальных выступлениях. Яркая шумная толпа обошла несколько раз по кругу внутреннюю площадь, и на этом основная часть праздника закончилась. Танцоры отправились к реке смывать с себя краски.

Мы пошли спать в одну из хижин епропотери. Хотелось хорошо выспаться после долгого насыщенного событиями дня, но всю ночь напролет в нашем жилище бодрствовали шаман и несколько мужчин, принявших эпену. Их громкое бормотание никак не давало уснуть.

Утром в одной из хижин на похоронную церемонию собирается много людей. Из леса днями ранее были принесены кости умерших епропотери. За то время, что мы отсутствовали в деревне, они были сожжены и перемолоты в порошок. Благодаря хлопотам Энрике, старейшины общины разрешают нам присутствовать на заключительной стадии обряда эндоканнибализма, но строго-настрого запрещают что-либо снимать.

В центре круга, образованного собравшимися, сидят шаман и расположившийся рядом с ним мужчина, держащий в руках калебас, в котором находится прах умерших. Рядом с ними стоит внушительная емкость с банановой кашей. Шаман черпает один—полтора литра банановой каши и наливает ее в большую глиняную миску, а ассистирующий ему мужчина подсыпает в питье прах. Похоронный напиток шаман медленно размешивает руками. Затем в центр собрания выходит один из мужчин – родственник умершего, громко выкрикивает какую-то эмоциональную фразу и не спеша начинает пить, постепенно полностью поглощая предоставленную ему порцию. Иногда он подбирает пальцем, направляя себе в рот, остатки порошка, осевшего на стенках миски, следя за тем, чтобы ничего не осталось. Видимо, в банановой каше попадаются крохотные косточки, которые не удалось размолоть до порошкообразного состояния. Тогда пьющий аккуратно достает их и с почтением передает шаману.

Женщины, присутствующие на церемонии, громко и непрерывно причитают, оплакивая покойных.

Церемония продолжалась до тех пор, пока сменявшие друг друга мужчины-родственники умерших не поглотили полностью останки нескольких человек. Опустошенный калебас тщательно закупорили, чтобы позже закопать его в лесу или сжечь.

После завершения похоронного обряда мы покидаем деревню епропотери. На обратном пути Энрике решает забрать свою жену с двумя маленькими детьми, дочкой и сыном, находящуюся в одном из поселков на реке Падамо, правом притоке Ориноко, и отправиться всей семьей в Пуэрто-Аякучо. Попутной лодкой спешат воспользоваться и многие епропотери, поэтому теперь в нашей бонго полным-полно шумного и пестрого народа.

Индейцы гуахибо устраивают на островах посреди Ориноко временные рыбачьи лагеря

Через несколько часов большая часть попутчиков-епропотери выходит в миссии Санта-Мария-де-лос-гуаякас.

Вечер на реке Сипапо, правом притоке Ориноко

В нижнем течении Сипапо разбросаны огромные базальтовые черные глыбы

В конце пути документы экспедиции имели многочисленные печати и отметки Национальной гвардии Венесуэлы,

контролировавшей наше передвижение по Ориноко

Ночуем на красивом острове, усыпанном белоснежным песком и большими черными валунами, расположенном посреди Падамо.

Чем ближе наша экспедиция подходит к Ла-Эсмеральде, тем активнее прихорашивается плывущий вместе с нами шаман епропотери. Он надевает головной убор, сделанный из шкуры обезьяны и перьев, футболку, солнцезащитные очки и красные хлопковые украшения для рук. Около полудня прибываем в Ла-Эсмеральду, где сходят на берег другие яномамо, еще находившиеся в нашей лодке.

Мне становится грустно, возвращаясь, мы постепенно покидаем территорию яномамо. Где-то уже далеко позади остаются шабоно и деревни, которые я, вероятно, больше никогда не увижу.

На ночевку останавливаемся в поселке Лау-Лау. Забросив лески