class="p1">Сын пришел из детской одетый в спортивную форму и стал надевать верхнюю одежду, а муж ему помогал.

– Перестань помогать, – привычно сказала я, и он тут же прекратил.

Муж был в нашей команде оптимистом, исследователем, а я – тревожной королевой рутины. И меня не отпускал вопрос, заданный врачом и разговор в холле.

– Как он будет жить, когда нас не станет? – в тысячный раз спросила я.

Муж помогал сыну выпутаться из штанины, болтал его ногой и одновременно отвечал мне по отработанной успокоительной схеме:

– Как-нибудь будет. К тому времени все поменяется.

Они справились со штанами и перешли к куртке, и муж снова забыл, что ребенка нужно приучать к самостоятельности, и сам его одевал.

– Нас не будет – у него сестра вообще-то есть.

У меня внутри закипело несогласие, это было чистое, кристальное чувство из глубин души, которое появлялось в ответ на любую несправедливость. Он впервые озвучил очевидную мысль, которую я боялась не то что произносить вслух, но прокручивать в голове.

– У нее должна быть своя семья и своя жизнь, – пронегодовала я мужу.

– Все нормально будет. И вообще. Денег заработаем, чтобы всех обеспечить.

Муж поцеловал меня и попрощался, а сын эхом повторил:

– Пока.

Оптимизм мужа подпитывал меня, только когда он находился в радиусе метров десяти, иначе появлялись сомнения.

Не тратя драгоценных минут, я села работать за ноутбук. Сегодня работа была захватывающей: глава, в которой маньяк похищает и убивает собственную невесту, но герои находятся в неведении и ищут ее вместе с убийцей. На моменте, когда герои сворачивали поиски, вернулась дочка.

– Ну что, поймали они его? – спросила она, имея в виду маньяка.

– Нет, его не поймают, – ответила я.

– Так и останется? – удивилась дочка.

– Его главная героиня убьет, и все закончится.

– Ну тогда хорошо, – одобрила она и уселась с книжкой в своей комнате, но я знала, что в книге спрятан телефон.

Муж с сыном вернулись в приподнятом настроении. Сын занялся любимым делом – разглядывал узор на ковре в гостиной, бесконечным монологом повторяя фразы из любимых мультиков. Не дожидаясь моего вопроса, чего он явился такой радостный, муж сказал:

– Тренер считает, наш товарищ готов к спортивной секции. Советует посмотреть, что есть возле дома. Говорит, он уже все спокойно делает и понимает. А там можно и на соревнования. – Он прямо-таки фонтанировал оптимизмом.

– Да что соревнования, олимпиаду, – съязвила я. – Паралимпиада бывает! – не поддавался муж.

– Иди, веди в душ этого спортсмена, – сказала я.

Мы занимались обычной вечерней рутиной, и я не напоминала дочке о базальных минусах и о солнечном ветре из какой-то там дыры, но она, помывшись и почистив зубы, принялась тепло одеваться: термобелье, брюки с начесом.

Мы вышли из дома, когда муж читал сыну книжку. Сын не слушал, но наш папаша не сдавался и читал ему каждый день.

– Охота начинается! – воскликнула, пристегиваясь, дочка.

– Охотницы доморощенные, – ответила я, зевая. – Куда едем?

– Пишут, что на Ладоге чистое небо.

– А сияние-то есть?

– Пока нет. Но оно точно будет, – заверила она на всякий случай, потому что мы проехали только до ближайшего перекрестка и был риск, что я передумаю и решу вернуться домой.

Термометр показывал минус десять градусов за бортом. Пошел мелкий снег, который задувал ветер прямо в лобовое стекло, и создавалось впечатление, что мы летим на космическом корабле навстречу звездам.

– Включить музыку охотниц, – дала команду я.

Дочка включила радио и перемотала на рок-волну. Под нее мы выехали за город в сторону Ладоги.

– Где кто находится? Чтобы нам не стоять вдвоем в лесу, – спросила я.

Дочка принялась изучать чат.

– В поселке Морозова на том месте, где мы были в прошлый раз. И почти все, кто был в прошлый раз.

До поселка добрались к десяти вечера. Здесь не было ни снега, ни облаков. На знакомом нам споте – точке наблюдения без засветов – стояло несколько машин, и на берегу Ладожского озера кучковались старые знакомые и новые незнакомые люди, тоже охотники за северным сиянием. Беседовали о путешествиях, ресторанах, местах встречи Нового года – обычный разговор среднего класса. Обсудили погоду, подарки и немного войну. Разговор затух, потому что знакомы все были в большинстве только виртуально. Все время кто-то нацеливал в небо над Ладогой телефон или фотокамеру. Невидимое глазу сияние можно было увидеть и сфотографировать на телефон. С этим нам тоже не везло прошлые разы. Но и сейчас телефоны не видели никакого сияния – только чистое небо и кристально блестевшие в нем звезды.

Мы провели на этом споте час, большую часть просидели, греясь в машине, потому что на берегу было минус пятнадцать и сильный ветер. Съездили в супермаркет за сладостями и кофе и вернулись к коллегам по охоте. Сияния все не было, хотя в чате сыпались сообщения, что суббуря разыгралась неслабая и вот-вот все начнется.

Находящиеся на другой площадке неподалеку охотники, в поселке Назия, написали, что повисла вяленькая дуга, видимая через телефон. Мы с дочкой решили ехать туда, чтобы увидеть хоть что-то.

– Вяленькая дуга – это тоже северное сияние, – успокаивала я себя вслух, пока мы ехали. – Посмотрим хоть что-нибудь, а потом поедем еще.

– Хочу увидеть такое, когда и зеленый цвет, и желтый, и красный, – сообщила дочка в сотый раз.

– Поймаем, – ответила я тоже в сотый раз. – Жизнь длинная.

Через полчаса мы были в поселке. Время подобралось к половине первого ночи. Точка наблюдения представляла собой кусок берега Ладожского канала между домом за высоким забором и лодочным сараем. На пятачке бродило несколько охотников, и я припарковалась рядом с их машинами. – Зая, приехали, – сказала я и, повернувшись к дочке, увидела, что она спит.

Я не стала пока будить ее, вышла из машины и направилась к берегу.

Пока мы ехали, сияние стало видно невооруженным глазом. Дуга представляла собой линию, висящую высоко над горизонтом, – слабое зеленое свечение. Словно нарисовано сильно разбавленной акварелью. Мелькнула мысль, что не знай я, что это северное сияние, никогда бы не догадалась, что это именно оно.

– Наконец-то, – сказала сама себе, испытывая некоторое облегчение от того, что цель наконец достигнута, но и разочарование от того, что никак ею не впечатлилась.

Через камеру телефона свечение было ярче, но никаких других цветов, кроме зеленого, не было. Дуга меняла размер и интенсивность свечения, то поднималась, то опускалась. Спустя минут пять, пока я раздумывала, будить ли ради нее дочь, она исчезла. Все охотники, кроме двух китайских туристов, делавших фото на что-то, похожее на телескоп, уехали.

Я вернулась