угрюмое чувство неприязни к этому человеку, беспокойно одергивающему белоснежные манжеты своего камзола. Их крахмалят и меняют при первом пятнышке, а внизу Мио бинтует людей застиранной ветошью, которой самое место на помойке.

«Такова историческая реальность», – напомнила я себе, угомонив раздражение. Лорд совсем не контактирует с обыкновенными людьми, даже прислуживает ему вышколенный мажордом и безупречный камердинер в третьем поколении.

– Впечатлите их благородством, – я глубоко вздохнула, подключая новообретенный профессионализм. – Только умоляю, не прибегайте к дешевым трюкам, вроде, неслыханно богатого убранства замка, заграничных певцов или зрелищного снисхождения к гостям на воздушном шаре.

– Не понимаю.

– Совершите красивый благородный поступок, который прогремит на всю страну, одновременно впечатлив и аристократию, и простой народ. Заработаете несколько очков к статусу в глазах… коллег.

Франц открыл было рот, чтобы разбить мое предложение в пух и прах, как со стороны входа раздался страшный шум. Кто-то колотил в дверь, грубо игнорируя явные признаки уединения лорда и попаданки. Бормотание слуг слилось в один гул, и в зал влетела графиня, едва ли не сорвав дверь с петель.

– Ты! – тоненький пальчик ткнул сначала в маркграфа, потом в меня. – Вы оба!..

Элианна искрила дикой яростью, словно в нее вселился пчелиный улей. Рыжие волосы разметались, испортив сложную прическу, пот блестел на белом лбу, элегантное жемчужное платье смялось до неузнаваемости – невеста была до ужаса прекрасна в своем гневе.

– Ты опять! – она резко напустилась на жениха. – Опять спутался с другой, опять скажешь, что это случайность!

– Но милая, – неубедительно проблеял побледневший Франц. – Это действительно случайность. Мы с госпожой попаданкой…

– А я снова «все не так поняла»! – закричала Элианна.

Судя по красным щекам, графиня мчалась сюда на всех парах, по пути накручивая себя, как электромагнитную катушку. Запертая дверь ее только раззадорила и подарила уверенность, что в тронном зале творится ужасное непотребство.

– А ты… Стервятница! – выпалила она, круто развернувшись в мою сторону. – Явилась незнамо откуда! Он мой!

Благородное воспитание не позволяло невесте пользоваться крепкой бранью, оставив в ее словарном запасе огромные пробелы. Я с недоуменной вежливостью наблюдала за устроенной сценой, прикидывая, как бы половчее научить графиню ругаться матом. На последнем вопле Франц расплылся в дурной счастливой улыбке, и я мысленно закатила глаза.

– Элианна, счастье мое, – засюсюкал этот великовозрастный теленок. – Это исключительно рабочая встреча, ничего личного.

– Попаданки совсем обнаглели! Уже на чужих женихов прыгают, лишь бы замуж удачно выскочить. Герцогиня Вальц писала, что позапрошлая попаданка увела у нее брата!

Поразительно, насколько хамоватой может быть дворянская особа, когда не боится получить за свои слова в ухо. Устное обучение всегда уступает практическому, будем учить графиню предметно, в процессе мордобития.

– Как это?

– Явилась с потолка, попала в чужое тело и окрутила урожденного герцога, настроив его против семьи, – зрачки Элианны сузились до маленьких прицелов. – Я хочу, чтобы попаданка уехала!

– Я тоже хочу! – взвыла я.

Черт с ней, отдам ей словарь русской обсценной лексики, пусть изучает на досуге. Если девчонка своей истерикой добьется моего увольнения, я охотно помогу графине избавиться от этой «треклятой похитительницы чужих мужей».

– Нет, – внезапно сурово отрезал маркграф, так не вовремя нащупав в себе характер. – Мисс попаданка останется до конца срока, прописанного в контракте.

– Почему? – голос Элианны слезливо задрожал. – Ты увлекся ею? Падма была права.

Едрена пилорама! Так вот кто крутит и вертит смыслами, настраивая графиню против меня. Эта упитанная интриганка за прошедшие пять дней уже засела в печенке, принявшись выгрызать ее изнутри.

По лицу лорда пробежала легкая судорога, придавая красивой физиономии сложное выражение. Мужчина разрывался между нежеланием скандалить с невестой и прямым советом послать дорогую подружку к херувимам. Но любовь снова победила: маркграф криво улыбнулся, тяжело вздохнул и скрытым жестом приказал мне спасаться бегством.

Чинно поклонившись скандальной чете, буравящей друг друга злыми и, внезапно, страстными взглядами, я неторопливо вышла за дверь. Как и думала, в коридоре торчала половина замка.

– Господа, спектакль отменяется, – присутствующих благородных перекосило от моего обращения. – Мисс Коста, ваша провокация не удалась.

– Что? – ахнула она, прижав руку к груди. – Вы обвиняете меня?! Я сразу сказала, что это совпадение!

– Падма, не нужно, – кроткая леди Флора покачала головой. – Видимо, случилось недоразумение. Госпожа Фрол, позвольте угостить вас чашечкой чая в знак наших извинений.

Глава 11

Леди Флора была очень человеколюбивой и кроткой девушкой. Будь ее воля, она бы посадила меня в горшочек и начала поливать чаем, чтобы я поскорее выросла в нормальную попаданку. За неимением такой возможности, леди удобряла меня чаем изнутри, пока я не попросила пощады и пяти минут уединения.

– Еще раз извините моего будущего зятя, он бывает эмоционален.

– Вы сестры и обе графини? – я сыто отвалилась от стола, размышляя, не таятся ли в леди Торрес русские корни.

Ее скромный чай сопровождался отнюдь нескромным аккомпанементом из пирожных, закусок, копченостей, булочек и маленькой икорницы размером с таз. Я планировала вежливо отказаться, ссылаясь на благоразумие, но Флора заморочила мне голову улыбками, и через пять минут я с изумлением жевала копченую курочку, удивляясь самой себе.

– Именно так, – спокойно подтвердила она, опершись на подлокотник кресла и поигрывая тесемкой пояса.

Покои леди Флоры были под стать ее внутреннему достоинству: теплые, сдержанные и полные миленьких украшений. Обстановка буквально создана для отдыха и неторопливого чаепития в кругу близких людей.

– Однако вы – леди Торрес, а Элианна – леди Ланкрофт. Как это возможно?

– Мы единоутробные сестры. Наша матушка вышла замуж за моего отца, оказалась в тягости в тот же год, а через пару лет осталась вдовой. После ее сосватал граф Ланкрофт, и еще через шесть месяцев я обзавелась отчимом, а потом – сестренкой.

История, достойная увековеченья в романе. Маленькая сестренка родилась любимицей неба, поскольку собрала в себе самые красивые гены с обеих сторон. Уже в три года ей посвящали первые стихи, которые крошка Элианна пробовала на зуб, а родители придирчиво отбирали партию из растущего списка женихов. По воспоминаниям Флоры, этот список Элианна тоже успешно сжевала до оглавления, так что графам не оставалось ничего другого, кроме как выбрать юного Франца.

– По отцовской линии я прихожусь очень дальней родственницей лорду Эшфорту, а также училась