посмотрев в лицо своей матери, отказывается его взять.

— Опять тут свои козни строишь? — Семён косится сбоку и сверху на свою тещу, потом смотрит в глаза Маше и обращается уже к ней. — Никакого развода и никакого аборта не будет! Поняла?

— Это мне решать! — тут же психует Маша.

Вздыхаю.

На меня вообще никто из присутствующих внимания не обращает. Как будто меня тут и нет.

Но я-то есть! И тоже высказаться желаю!

— Так! Ты, Катя, кажется, очень спешила на работу! Так иди давай! А то там кого-нибудь другого возьмут на твое место. А вы, дети мои, дома будете ругаться. Проходите в квартиру, нечего представления для соседей устраивать!

Усмехнувшись, Катя поворачивается к выходу. И, гордо выпрямив спину, красиво идет к лифту.

— У-у-у, змея! — шипит Семен ей вслед, протискиваясь мимо меня в квартиру.

— Это — моя мать, на минуточку! — возмущается Маша, видимо услышав его слова.

Вот всё у них через одно место получается! Ну, что за безобразие-то такое!

— Да ты не видишь, что ли, что она за человек! — возмущается Семён. — Она ж злая, как собака!

— Да как ты вообще смеешь! — кричит в ответ Маша.

Тактично молчу, не влезая. Тихонечко забираю на кухне свою сумочку и телефон и иду обуваться.

Хочется, конечно, сказать что-то типа: «Дети, прошу вас, помиритесь уже! Уступите друг другу!» Но не я не чувствую за собой на это морального права! Вот не чувствую и всё! Сама ведь тоже не смогла уступить… Впрочем, Фомин мне на самом деле изменил, а вот Семён Маше, по всему видно, что нет!

Завязав шнурки на кроссовках, удивленная неожиданной тишиной, заглядываю в комнату, чтобы попрощаться.

А они целуются посередине спальни.

Камень с плеч…

Ухожу, беззвучно притворив за собой дверь.

На душе радость! Всё налаживается! Всё обязательно будет хорошо!

И только мысль о словах Кати не дает покоя.

Неужели Фомин, действительно, вечером к ней поедет?

23 глава. Поймать на горячем

Ну, вот приеду. Ну, вот увижу. И что изменится?

Нет, ладно бы мы жили вместе и мне нужно было его поймать на горячем, чтобы удостовериться, что он мне изменяет! Но мы-то давно в разводе… Имеет право изменять. А вот я проверять его права, как раз, не имею!

Представляю, как глупо буду выглядеть, если приеду.

Мы же с Фоминым, вообще-то, обо всем договорились уже!

А о чем мы договорились?

О том, что он будет ждать меня всегда?

Смешно.

Будет ждать, изредка потрахивая Катю или еще кого-то там? Или навсегда завяжет с сексом? При его аппетитах это, в принципе, невозможно.

А его «приезжай в любое время» означает в таком случае что-то типа «и на тебя, так уж и быть, моих сил хватит»?

Понимаю, что накручиваю себя. Понимаю, что так недолго и до того накрутить, чтобы сесть в машину и помчаться ловить их на горяченьком! И я уже почти готова это сделать! Почти… Держусь из последних сил.

Бесконечно загадываю себе что-то, чтобы только не вытерпеть и поехать!

Если сейчас переключу, а там будут новости, то поеду!

Переключаю. Идет какой-то старый советский фильм.

Так.

Если сейчас открою холодильник, а там молока будет мало в бутылке (я о нем вечно забываю!), то поеду!

Открываю. Половина бутылки. Мне точно хватит для кофе утром.

Если сейчас же, в эту же минуту, дождь прекратится, то поеду!

Открываю шторы. Дождь льет, как из ведра, — в свете фонаря хорошо видно, насколько он сильный.

И все-таки, несмотря на знаки судьбы, старающейся изо всех сил меня спасти от позора и разочарования, в какой-то момент я срываюсь! Хватаю с полки шкафа первые попавшиеся вещи, натягиваю. Сердце стучит так, словно я уже стою у двери Катиной квартиры и жму на кнопку звонка!

Господи, зачем мне это? Зачем?

Да пусть он спит, с кем хочет! Пусть живет, с кем хочет! Всё! Мы расстались! Мы даже развелись! Целых пять лет назад. И вчерашний неожиданный секс никого из нас ни к чему не обязывает.

В прихожей в зеркале ловлю свое отражение. Глаза безумно горят, щеки красные, словно у меня жар! Волосы взъерошены. Одета в старый неглаженый спортивный костюм.

Почему щеки-то так горят?

А это они там меня обсуждают! Точно! Смеются надо мной, дурочкой. А еще больше смеяться станут, когда я такая глупая заявлюсь — «здрасьте, вы нас не ждали, а мы приперлись!»

Нет. Я все-таки поеду! Просто чтобы удостовериться в том, что он — мудак! Уже теперь наверняка удостовериться! И больше вообще никогда не думать о нем! Ведь иначе я снова начну. Ведь иначе я уже думаю о нем постоянно. А так… Просто чтобы уже не оставалось никаких иллюзий на его счет. Схватив с тумбочки ключи от машины, выскакиваю за дверь. Несусь по ступенькам вниз, забыв про лифт.

Выбегаю на улицу.

Хлопаю себя по карманам, чтобы найти телефон — подсветить себе, чтобы не ступать в лужи.

Телефона нет. В спешке забыла о нем напрочь!

Вспоминаю, в какой стороне сегодня припарковала свою машину — вечно с этим у нас здесь проблемы. Приходится выдумывать и выкручиваться, иногда ставя машину на ночь далеко от подъезда.

У ближайшей ко мне тачки неожиданно загораются фары. Я попадаю ровно в дорожку их света.

Закрываю рукой лицо, потому что ослепляет сильно.

— Вера!

Я даже не понимаю сначала, что это из этой машины кричат! И даже не сразу узнаю голос Макса.

— Иди сюда скорее! Промокнешь!

В моих сумбурных мыслях всё путается. Я не могу сообразить, почему он вдруг оказался здесь, а не там, с Катей! Я не понимаю, почему сидел в машине! Я вообще не уверена даже, что это — точно он, а не слуховая галлюцинация у меня.

Но несмотря на все эти странности, все равно ныряю в его машину.

И только в салоне понимаю, насколько сильно промокла и как жутко замерзла.

Сижу. Трясусь. С волос капает.

Свет загорается.

Макс!

— Ты чего это по улице ночью бегаешь? — с тревогой. — Что-то случилось? — Я думала, что да, — честно говорю я. — Думала, что ты с Катей сейчас…

Замолкаю, не в силах продолжить фразу. Потому что нужно же говорить «трахаешься» или хотя бы «время проводишь» — фразы разные, но суть-то одна! А я не могу этого сказать, потому что права предъявлять претензии ему не имею!

Дотягивается до заднего сиденья. Берет там свою куртку. Набрасывает мне на плечи. Укутывает меня, как ребенка. Включает