того, как я позволил ему покинуть пещеру, разумеется, под моим бдительным присмотром. Первым, что он сделал, оказавшись на открытом воздухе, бросился под куст и поймал некрупного грызуна напоминающего внешним видом обычную серую крысу, коих по своему неразумению и вопиющей халатности люди расселили практически по всем освоенным планетам галактики Млечный Путь, а также по всему колонизированному иномирью моей новой реальности. Слопал половину тушки, остальное положил на землю и подвинул лапой к моим ногам, всем своим гордым видом давая понять, ты меня кормил, родитель, теперь моя очередь добывать еду. Случилось это спустя месяц после рождения Германа.

А спустя еще месяц, как уже мною упоминалось, в моей голове начали появляться абстрактные картинки, источником которых был мой дракон. Поначалу я подумал, что это Кларисса так прикалывается, но судя по реакции нейросети, для нее самой проявившаяся коммуникативная способность пета стала полной неожиданностью. Впрочем, Клэр тут же занялась развитием юного дарования. Посредством нейролингвистических упражнений она в самые кратчайшие сроки углубила и расширила возможности малыша к мыслеречевому общению. За что ей моя искренняя и безмерная благодарность.

После того, как я довел до сведения Германа, что являюсь одновременно обоими его родителями, дракон начал называть меня Папа-Ма. То есть ребенок объединил понятия «отец» и «мать» в общий термин, что-то наподобие неотделимых друг от друга Инь и Ян. Вот такая философская загогулина.

Стоит отметить, что за прошедший срок из жалкого крошечного существа сформировался крылатый рептил внушительных габаритов и массой под половину центнера, способный своими мощными челюстями перемалывать не только мясо, но хрящи, даже кости животных. Тут целиком и полностью моя заслуга, поскольку без добываемой мной пищи, особых травок и чудесных кристаллов, регулярно подзаряжаемых моей магической энергией, дракон просто не выжил бы а этом суровом мире.

Уходя на охоту ли, на поиски ли трав, я помещал питомца в специально выгороженный жердями участок пещеры, где до него не доберутся, непрошенные гости, да и сам неугомонный подопечный не смог бы отправиться в самовольную отлучку. Тем не менее, пока Гера достаточно не окреп, я старался далеко не отлучаться и держаться в пределах видимости от входа в пещеру, чтобы в случае непредвиденной ситуации успеть прийти на помощь питомцу.

Ну а когда тот подрос, я начал брать его с собой на охоту.

Сначала он путешествовал, сидя на моем плече – прям княжий сокол. А когда научился нормально передвигаться собственными ногами, следовал за мной по земле, поскольку таскать на себе его неподъемную тушу я наотрез отказался.

А неделю назад Герману удалось взлететь в небеса. Разумеется, ни о какой аэродинамике тут речи не идет, не такие уж и большие крылья у моего питомца, чтобы совершать перемещения по воздуху на чистой физике. В помощь ему магия, поскольку драконы по своей сути являются существами одаренными в плане чародейства, поэтому способность к управлению воздушными заклинаниями и регулированию массы собственного тела магическими методами у них врожденная на уровне рефлексов. А еще мой питомец живой огнемет. Пока еще на уровне скромной паяльной лампы, работающей на бензине, виденной мной когда-то в музее древностей моей родной реальности. Однако на близкой дистанции ошарашить противника даже столь слабенький огненный выхлоп вполне способен.

Теперь, когда юный дракон, что называется, стал на крыло, он с высоты птичьего полета помогает мне обнаружить достойную дичь, или ценный магический ингредиент. Более того, наша ментальная связь позволяет мне подключаться к сознанию питомца с тем, чтобы видеть его глазами. И, скажу вам, наблюдать за окрестностями с небес очень даже продуктивно в плане поиска чего-нибудь полезного и интересного, поскольку сам Герман не всегда способен определить практическую значимость того или иного объекта.

Единственный неприятный момент для моего летающего друга, в какой-то степени даже угрозу представляют стайные птицы, обитающие в кронах деревьев. Эти твари после гибели крылатого кота возомнили себя хозяевами здешнего воздушного пространства и время от времени шумной ватагой нападают на Германа. Тот, разумеется, не промах, вполне способен защититься от происков пернатых агрессоров. Но все-таки по младости лет, бывает, теряется, забывает о своей магической способности к огнеметанию и пытается действовать исключительно когтями и зубами. Ничего, со временем поумнеет и научится виртуозно пользоваться своими чародейскими навыками, я в этом полностью уверен, поскольку достаточно вспомнить, как профессионально его родной отец расправился с убийцей его матери.

К моей несказанной радости, вопросов на тему, откуда, в принципе, берутся драконы, мой питомец не задает. Ему известно, что вылупился он из яйца, но каким образом появилось на свет то яйцо, Герману не интересно. Наверное, считает, что это именно я его снес, поскольку иных родителей кроме меня он не знает. Тот факт, что между нами пролегает абсолютная видовая пропасть дракон во внимание не принимает, кого первым в жизни увидел и кто его первым накормил, тот и родитель. Иными словами, специфический образ мышления этих существ находится в шорах фактической реальности и отказывается воспринимать её критически. Поскольку я присутствовал при его рождении, и только я беспрестанно забочусь о нем, именно я для него и отец, и мать в одном флаконе. Так что с самых первых мгновений нашего мысленного общения он обращается ко мне Папа-Ма. Вот такие нюансы драконьей психологии.

Можно предположить, что именно драконы являются истинными создателями этого чудного мира. Но интуиция мне подсказывает, что это не так. Ну не могут разумные существа деградировать до столь примитивного существования на уровне вкусно пожрать, сладко поспать, совокупиться с особью противоположного пола и счастливо подохнуть после того, как более молодые и сильные соплеменники вышвырнут дряхлого беззубого старика из своего социума. Скорее всего, драконы все-таки были домашними животными высокоразвитых хозяев этого мира, гением которых и была построена сфера Дайсона.

Истинные масштабы столь грандиозного сооружения до сих пор с великим трудом помещаются в моей голове. А еще я долго думал над тем, для чего вообще кому-то понадобилось создавать жизненное пространство сопоставимое суммарно по своему масштабу с площадью всех пригодных для жизни планет такой галактики, как Млечный Путь, например.

Вне всяких сомнений, изначально вокруг здешнего светила обращалась всего лишь одна, пригодная для жизни планета, максимум две. В какой-то момент численность обитавших на ней разумных существ подскочила до критических значений. Но вместо того, чтобы отправиться к звездам или начать освоение иных миров, посредством создания портальных переходов, они занялись грандиозным космическим строительством. Судя по уровню развития местной цивилизации, космические перелеты, а также способы открывать врата в иномирье им были вполне доступны. Казалось бы,