как ведьма, скачущая вокруг пламени, бегала по двору и кидала в костёр какие-то вещи. Когда я присмотрелась внимательнее, то увидела, что из её рук в пламя упало моё платье.

Сжигает мои вещи. Что и следовало доказать. Оставили меня ни с чем. Даже сына забрали. Но я всё равно не отступлю. Я, ускорив шаг, пошла к воротам.

— Мама! — выбежал во двор без курточки и шапочки мой сын.

Сердце, сделав кувырок, перевернулось в груди. Он здесь. Цел и невредим. Слишком бледный, бежит ко мне со всех ножек.

Любимый, милый, дорогой!

— Сынок! — крикнула я в ответ, протянув к Райну руки через решётку, не обращая внимания на поднявшийся ветер и холодные прутья, прижавшиеся к моему лицу.

Глава 30

Пока Райн бежал, Грэйс подскочила к нему и, схватив его на руки, бесновала на меня яростным взглядом.

— Ма-а-ама! — ревел мой ребёнок, выгибаясь и пинаясь изо всех сил.

Я, застыв на месте, наблюдала, как из дома выскочила госпожа Биван и утащила сопротивляющегося Райна в дом. Грэйс тут же решительно направилась к воротам, но из дома выскочил Лукас и со всех ног полетел к своей жене. Схватив её за плечо, он стал ей что-то втолковывать, посматривая на меня недовольным взглядом.

Грэйс ругалась. До меня доносились обрывки грязных слов, что она выкрикивала в мой адрес.

— Шли бы вы отсюда, — подошёл охранник и тронул меня за плечо.

— Как? — развела я руками. — Я не могу уйти, когда мой малыш в опасности.

Охранник немного потоптался рядом со мной и ушёл. Лукас буквально втащил сопротивляющуюся Грэйс на руках в дом.

У меня даже не было сил злорадствовать от того, что его новая жена доставляет ему столько проблем. Мне было горько и обидно, что мой ребёнок, нуждающийся в близком человеке, один.

Что мне делать? Как донести до всех, что его хочет убить жена Лукаса? Холодный ветер пронизывал одежду, я обхватила себя руками. В воздухе запахло дождём. Костёр, что развела новая госпожа Зенон на дворе, сжигая мои вещи, потух, но запах гари, казалось, проник во всё, что было рядом.

Я стояла и смотрела на окна дома, где остался мой сын. Я не могу уйти. Я должна вытащить Райна отсюда.

Сколько я так стояла, не знаю. Мимо проходили люди, проезжали повозки. Солнце спряталось за тучи, и на улице стало холодно и неуютно. Но всё это не могло сравниться с тоской, что поселилась в моём сердце. Хотелось молотить кулаками по железным решёткам, выломать их магией, разбрасываясь файерболами, проникнуть в дом и забрать своего сына.

Меня трясло. Не то от холода, не то от того, что сила, бушевавшая во мне, не могла найти выхода.

— Пойдём с нами, — взял меня за локоть какой-то мужчина.

Оглянувшись, я увидела городских стражников.

— Не пойду, — попыталась я отцепить руку от своего локтя.

— Это приказ господина имперского следователя, — процедил стражник. — Не пойдёшь сама, потащим тебя силой, и поверь, второй вариант будет намного хуже первого.

Я с тоской взглянула на дом. На первом этаже, в кабинете Лукаса, зажёгся свет. Я увидела силуэт мужа на фоне окна. Он наблюдал за тем, как стражники пришли за мной.

Предатель, который не держит своё слово.

Сердце сжалось от тоски и боли. Нет никакой веры мужчинам. Он говорил, что благодарен мне за сына, а сам спокойно смотрит, как его жена пытается убить кроху. Закрывает глаза на очевидные вещи.

Стражник крякнул и, присев, попытался схватить меня, чтобы закинуть себе на плечо.

— Не надо, — остановила я мужчину. — Я пойду сама.

Мужчина кивнул, я ещё раз оглянулась на дом, который перестал быть моим, и последовала за стражником. Второй стражник пристроился и шёл следом за мной.

От бессилия и того, что я плохая мать, которая не может защитить сына, слёзы катились из глаз. Я украдкой вытирала их платком, что завалялся у меня в кармане. Увидев, что это платочек моего сына, еле сдержала рыдания.

Пока мы шли, стал накрапывать противный моросящий дождь. Я тут же вся продрогла. Волосы липли к лицу, и на душе было паршиво. На улице стало темнеть, прохожих практически не было. Городские звуки слились в сплошной шум дождя. Я шла по улицам Тиранхейма под конвоем, как преступник, наказанный за то, что слишком сильно люблю своего сына.

Когда пришли в полицейский участок, зайдя в помещение, я поняла, как продрогла. Запустив по телу согревающее заклинание, я высушила свою одежду. Но это не помогло согреться. Как будто изнутри я была заморожена.

Я поднялась за стражником по лестнице вверх, и он распахнул мне дверь кабинета Батисто Порте. Зайдя, я смело взглянула в глаза недовольного графа, прошла к стулу, что стоял напротив его стола, и села, сжимая в руках драгоценный платочек моего сынишки.

Глава 31

Порте достал из-под стола бутылку с коричневой жидкостью, плеснул немного её себе в стакан и, залпом выпив, даже не поморщившись, поставил стакан на место.

— Алекса Марино, на вас поступила жалоба, что вы зашли без разрешения хозяев на их частную территорию. Я вынужден провести с вами воспитательную беседу и, если вам негде ночевать, а я навел справки и узнал, что родственников у вас тут нет, оставить вас в тюрьме под моим личным присмотром. Это же лучше, чем спать под дождём на улице у ворот дома вашего бывшего мужа? — поморщился граф.

Ну сама любезность, и кров мне предоставит, и еду, не бойсь, тоже. Надо соглашаться, что же я теряюсь.

— Спасибо за столь щедрое предложение, но я всё-таки предпочту переночевать у друзей, — деликатно, чтоб не обидеть щедрого графа, отказалась я.

— У вас они есть? — брови Порте поползли вверх. — Я имею в виду здесь, в Тиронхейне?

Что-то я сегодня от всех переживаний даже не подумала, где теперь буду жить. У меня всегда был кров над головой, я никогда не думала, что наступит такой момент, когда мне некуда будет пойти. Но не в тюрьме же ночевать.

Вдруг резко захотелось есть.

Так, не отвлекаться, главное, чтобы граф отпустил меня, а там я уже что-нибудь придумаю.

— Мы с Лукасом живем тут около пяти лет. У меня есть друзья в городе, — ответила я графу.

Порте с тоской посмотрел в окно, затем постучал пальцами по столу. Ослабив галстук своего костюма, он склонил голову на бок и прищурился.

Под его пристальным взглядом стало немного неловко. Как будто в душу заглядывает