как я предполагаю, должен выражать гнев, но общее впечатление несколько портит ее зевок.

– Что с тобой случилось? – спрашиваю я.

– Я вчера вечером запоем посмотрела последний сезон «Очень странных дел». Закончила в четыре и не смогла уснуть.

Она смотрит на кофеварку перед собой, затем переводит взгляд на кофе, который я приготовил для себя, и наклоняется вперед, чтобы вдохнуть аромат. Она нерешительно протягивает руку, берет чашку и медленно тянет ее по столешнице. Когда чашка с кофе оказывается перед ней, она искоса смотрит на меня, вероятно, ожидая моей реакции. Не прерывая зрительного контакта, она тянется за молоком и наливает немного в кофе. Мой кофе. Мой черный кофе без добавок. Покончив с молоком, она тянется к сахарнице, но та вне пределов ее досягаемости. Наши взгляды по-прежнему прикованы друг к другу. Не отрывая от нее глаз, я двигаю сахар по столешнице, пока он не оказывается перед ней. Это банка с завинчивающейся крышкой, так что ей придется отпустить кота.

Вместо этого она сует это тощее животное мне в руки и открывает банку. Вблизи кот выглядит еще хуже. У него нет части левого уха, и, кажется, один глаз смотрит не в ту сторону.

– Это самый уродливый кот, которого я когда-либо видел, – говорю я.

Милена вскидывает голову, ее глаза расширяются.

– Это было грубо.

Она тянется к коту. Чертова тварь выбирает именно этот момент, чтобы очнуться от своего летаргического состояния, и прыгает на столешницу, царапая задней лапой мое запястье.

– Курт не виноват. Ты его напугал, – говорит Милена, берет чашку с моим кофе и поворачивается, чтобы уйти. Она делает два шага в сторону гостиной, но внезапно останавливается, разворачивается на пятках и шествует обратно. Она ставит кофе на столешницу, берет мою правую руку и поворачивает ее, чтобы осмотреть внутреннюю сторону запястья.

– Как вы думаете, я буду жить? – спрашиваю я, разглядывая царапину длиной сантиметров восемь.

Милена проводит кончиком пальца по моей коже вдоль царапины и поднимает на меня взгляд.

– Да, к сожалению.

Свободной рукой я обхватываю ее за талию и прижимаю к себе. Она вскрикивает, затем упирается ладонями мне в грудь, словно пытаясь оттолкнуть меня. Но не делает этого. Легкая дрожь пробегает по ее телу, когда я скольжу ладонью под ее футболку и продолжаю движение вверх по позвоночнику.

– Чья она? – спрашиваю я и наклоняю голову, чтобы зарыться носом в ее волосы.

– Кто? – выдыхает она.

– Это мужская футболка. – Одна из свободных футболок, в которых, как я заметил, она любит спать.

– Я не уверена. Наверное, Дэвида.

Моя рука застывает посреди ее спины. На ней футболка другого мужчины.

– А как насчет остальных? Они тоже его?

– Некоторые. А что?

Я хватаюсь за ткань ее футболки и стягиваю эту чертову штуку через голову.

– Эй! – она прикрывает свою обнаженную грудь руками и пристально смотрит на меня. – Что, черт возьми, с тобой не так? Отдай ее обратно.

Она больше никогда не будет носить вещи другого мужчины. Я иду в другой конец кухни, чтобы выбросить футболку в мусорное ведро, затем направляюсь в ее спальню.

Милена

– Ты не можешь выбрасывать мои вещи! – кричу я вслед Сальваторе.

Он игнорирует меня и продолжает идти, пока не доходит до двери моей комнаты, затем шагает внутрь.

– Эй! – Я бросаюсь за ним. – Нечего тебе тут делать! Сальваторе!

Я застаю его стоящим перед моим шкафом и осматривающим его содержимое. Он хватает со средней полки стопку сложенных футболок, в которых я обычно сплю, пересекает комнату и выходит.

– Ты с ума сошел? Верни мне мою одежду. Немедленно!

Я все еще стою посреди комнаты, прижав руки к груди, когда две минуты спустя он возвращается, неся под мышкой другую стопку футболок. Без каких-либо объяснений он возвращается к шкафу и кладет футболки на полку, где раньше лежали мои футболки.

– Что это? – огрызаюсь я. – Опять играешь в великого и могучего? Ты не можешь просто брать и выбрасывать чужие вещи! Сальваторе, ты вообще меня слушаешь?

– Нет. – Он закрывает дверцы шкафа и подходит ко мне, держа в руках футболку, одну из тех, что принес с собой.

Я уже собираюсь снова наброситься на него, когда он поднимает футболку и натягивает ее на меня через голову.

– Руки, – произносит он, держа футболку.

– Тебе нужна помощь, – бормочу я сквозь стиснутые зубы.

Сальваторе наклоняется, и наши лица оказываются на одном уровне. Просто абсурдно, насколько его янтарные глаза красивы. И как меня будоражит каждый раз, когда он одаривает меня своим пронзающим взглядом.

– Руки, Милена.

Я поджимаю губы, отрываю руки от груди и просовываю их в рукава, которые он придерживает для меня.

– Доволен? – огрызаюсь я.

Он оглядывает меня с ног до головы. Низ его футболки почти достает мне до колен.

– Очень, – говорит он и выходит из комнаты как ни в чем не бывало.

– У тебя мания контроля! – кричу я ему вслед.

Когда я убеждаюсь, что он ушел, я вцепляюсь в белый хлопок и прижимаю его к носу. Он пахнет им. Я ни за что не буду носить одежду этого маньяка. Я закрываю глаза и снова вдыхаю. Что, черт возьми, я делаю? Я быстро снимаю футболку, бросаю ее на пол и направляюсь в ванную, чтобы принять душ. Я избавлюсь от всех них.

Однако, когда я выхожу из ванной двадцать минут спустя, я хватаю с пола футболку Сальваторе и засовываю ее под подушку.

Глава 10

Милена

Я хватаю пульт, включаю телевизор, плюхаюсь на большой диван посреди гостиной и начинаю переключать каналы. Ничто не вызывает у меня интереса, поэтому я останавливаюсь на кулинарном телеканале, где какой-то парень готовит домашнюю пасту. Я беру диванную подушку, кладу ее под голову и вытягиваюсь.

Четыре дня. Я безвылазно сижу в пентхаусе уже четыре гребаных дня, мне абсолютно нечем заняться, и это меня изрядно достает. Единственные люди, которых я вижу, – это Ада и Сальваторе. Ада неразговорчива. Время от времени она спрашивает для галочки, не нужно ли мне чего-нибудь, а потом сразу же возвращается к работе. Я ненавижу готовить, но мне так хотелось чем-нибудь заняться сегодня, что я спросила, не нужна ли ей помощь с обедом. Ада посмотрела на меня так, словно я предложила выпотрошить соседскую собаку. Думаю, она заметила, как я жарила яичницу сегодня утром, когда я чуть не подпалила кухню. Это была случайность! Я оставила сковороду на плите и побежала за Куртом, который точил когти о ковер в гостиной.

И тут появляется он. Мой