– В смысле? – не понял последнего выражения Омелин.

– Надо не допустить полного разгрома и нанести армии Голицына такие потери, чтобы он не смог продолжать карательную операцию.

– Но ведь и с нашей стороны потери будут чудовищны, – покачал головой комиссар.

– Тут война идёт, Андрей, – резко ответил ему комбриг. – Кровавая и жестокая, как Гражданская или Первая Империалистическая. И убивают тут очень многих.

– Но ведь мы рискуем потерять почти всех солдат «нового строя», – зашёл с другой стороны Омелин.

– Преображенский и Семёновский полки после Нарвы тоже едва насчитывали половину списочного состава, – отрезал Кутасов, – однако теперь они – символ русской гвардии. А даже если они погибнут полностью, как батальон Рыжкова, мы сделаем из них превосходных мучеников. Ты, надеюсь, уже работаешь над этим, Андрей?

– Работаю, – ответил тот раздражённо, хотя как раз в этом направлении работа шла как нельзя лучше. – Всё это поповским мракобесием попахивает. Мучеников каких-то придумал, ещё святых своих заведи.

– Надо будет, и заведём, Андрей, – махнул рукой Кутасов, тут же скривившись от боли. – Ты пойми, сейчас не двадцатый век, народ без бога и попов – никуда. Вот ты отказался работать вместе с духовенством, а зря. На одном учении Маркса и Энгельса далеко не уедешь. Опираться на крестьянство надо – рабочих даже здесь слишком мало, и все они – те же крестьяне.

– Сначала поповство, – нахмурился Омелин, – а теперь ещё и эсерские идеи.

– Здесь тебе не Москва тридцатого года! – вскричал Кутасов. – Надо быть гибче, искать союзников не только там, где предписывает Партия и марксизм-ленинизм, а всюду, где это возможно. Как первые коммунисты, в пятом и в семнадцатом году. Мы сейчас, фактически, в том же положении, понимаешь! Да что там, нам куда тяжелей. Мы не можем опереться на интеллигенцию, на разночинцев, тех, кто делал бомбы с конца девятнадцатого века до Октябрьской революции, и подрывал ими царских холуёв и самих самодержцев.

Столь длинная речь оставила комбрига совершенно без сил. Он откинулся на подушки и скатку, прислонившись затылком к тёплой стенке печи.

– В общем, я понял тебя, Владислав, – кивнул впечатлённый Омелин. – Я возглавлю полки «нового строя» в Сакмарском городке. Победы обещать не могу, но твою боевую ничью – точно.

Он поднялся с кровати раненого.

– До встречи на Южном Урале, Андрей, – протянул ему руку Кутасов. – Оставь мне хоть одного комиссара из нашего времени для пропаганды.

– Оставлю, – кивнул Омелин, пожимая руку. – Батальонного комиссара Серафимова оставлю. До встречи, Владислав.

Глава 3.

Поручик Ирашин.

Когда нам навстречу выскочил косматый мужик в добротном малахае, один из моих карабинеров едва не всадил в него пулю, приняв его за упыря или оборотня. Я и сам, надо сказать, немного струхнул – уж очень дикой наружности был этот селянин. Но вместо того, чтобы кинуться на нас, оскалив клыки, он сорвал с головы шапку и, отчаянно сминая её в ладони, обратился к нам:

– Вы, это, господа кавалеры, уж не серчайте. Мы, это, не по своей воле. Не хотели мы. Сами оне к нам заявились. И сидять посейчас!

– Кто заявился? – спросил я у него. – Говори толком.

Вытягивать из мужика причину его появления приходилось едва не клещами. Я постоянно перебивал его, переспрашивал, уточнял, в чём дело. Оказалось, что полдня назад в их селе объявился Зарубин-Чика со своими людьми. Пугачёвскому полковнику удалось бежать с поля боя, резервов, чтобы преследовать его, уже не было. Люди и лошади были заморены до последнего истощения. Как выяснилось, далеко Зарубин не ушёл.

– Так сколько с ним людей? – спросил я.

– Да с десяток, не боле, – ответил мужик.

Он был зятем сельского старосты, тот под благовидным предлогом отправил его за околицу, наказав найти военных и сообщить им о Зарубине. Что тот и сделал.

– Господин поручик, – азартно обратился ко мне вахмистр Обейко, – с вами ж, почитай, полный взвод. Два десятка карабинеров. Мы ж пугачёвцев вмиг скрутим.

– Так дела не делаются, вахмистр, – покачал головой я. – Мы в армии, если вы забыли. Подобные сведения надо передавать старшим по званию. Пусть начальство решает.

– Пока оно судить да рядить будет, – вздохнул вахмистр, – Зарубин уже за Уралом будет. А ведь могли бы героями стать. Ведь ещё древние мужи говорили, что победителей не судят.

– Ещё как судят, – осадил его я. – Это в античные времена может так и было, а сейчас могут легко под трибунал отдать. Прокопыч, – обратился я к мужику, – берись за стремя. Побежишь с нами, чинам повыше всё расскажешь.

– А, это, без меня никак нельзя? – заметно испугался мужик.

– Было бы можно, – ответил я, – я б тебя не гонял.

– А ну, берись за стремя, кому говорят! – прикрикнул на него обидевшийся вахмистр и даже плетью замахнулся.

– Отставить, вахмистр, – снова осадил его я.

Вахмистр Обейко окончательно надулся и молчал всю дорогу до самого расположения армии.

Сообщение Прокопыча возымело эффект разорвавшейся бомбы. Тут же был сформирован отряд для поимки Зарубина-Чики из двух эскадронов нашего полка и эскадрона сибирских драгун под предводительством моего приятеля со времён Чесноковской битвы капитана Холода.

– Тут главное, скорость, – говорил он. – Быстро обходим это село с трёх сторон – и берём казачков тёпленькими. – Ротмистр для наглядности свёл ладони и сжал их в кулак.

– Это понятно, – кивал Коренин, командовавший нашим сводным дивизионом. – Но кроме скорости важна и незаметность. Я уже распорядился запастись тряпками, завяжем лошадям копыта перед самым селом.

– Хорошо-хорошо, – нетерпеливо махнул Холод. – Главное, побыстрее! Вперёд! Вперёд!

– Да уж не назад, – усмехнулся Коренин. – По коням, господа! Вперёд!

Мы помчались словно вихрь. Коней пустили быстрой рысью, так что к середине дороги ноги заболели немилосердно. Всех сильно тормозил посаженный на коня Прокопыч, он болтался в седле, словно мешок, несколько раз падал, так что в итоге его пришлось просто привязать к седлу, не смотря на вялые возражения самого мужика. Когда же до села оставалось полверсты, мы спешились и скоро перевязали лошадям ноги запасённым тряпьём. После этого дивизион разделился на три эскадрона, направившиеся по указанным Прокопычем дорогам в обход деревни, и той же скорой рысью направились к селу.

Однако эффекта неожиданности добиться удалось не в полной мере. Зарубин оказался не так прост. На всех подходах к селу были выставлены правильные секреты. Остановить