- Не знаю. - Он впервые за вечер позволил себе усмехнуться. — Если вы заметили, большинство моих ответов сегодня сводятся к этим двум словам.

Артур невольно улыбнулся. Напряжение стало чуть меньше.

- Тогда... зачем рассказывать?

Эйвор посмотрел сначала на сына, потом на дочь.

- Потому что однажды меня может не стать.

Он говорил спокойно, слишком спокойно. На самом деле он не боится смерти, ведь однажды её испытал. Разве что не хочет умереть бессмысленно.

- И тогда останутся мои дороги, мельницы, законы, администрация, новые культуры, книгопечатание. Всё это может превратиться просто в набор странных решений одного необычного лорда. - Он положил ладонь на толстую книгу в кожаном переплёте. — Но это не случайный набор решений. Это путь.

Он подвинул книгу к детям.

- Здесь описан мир, из которого я пришёл.

Артур осторожно открыл первую страницу.

- Насколько он... отличается?

Эйвор задумался.

- Представьте себе страну, где из ста человек только четыре работают на земле.

Дети переглянулись.

- Четыре?

- Да.

- А остальные?

- Всё остальное.

Он чуть улыбнулся.

- Инженеры, учителя, врачи, учёные, купцы, судьи, солдаты, строители. Люди, которые создают вещи, которые здесь пока даже невозможно представить.

- И они не голодают?

- Иногда голодают. Но не потому, что не умеют выращивать хлеб. А потому, что война, политика или жадность мешают доставить его туда, где он нужен.

Он замолчал.

- А болезни?

- Большинство тех болезней, от которых здесь умирают дети... там перестали быть смертным приговором.

Артур медленно поднял голову.

- Насколько большинство?

- Детская смертность... - Он на секунду задумался, переводя привычные цифры в понятные им слова. — Из тысячи родившихся детей умирает пять... иногда десять.

В комнате стало совсем тихо, Хелена закрыла глаза, она уже знала эти числа. Но каждый раз они звучали одинаково невероятно.

Винафилд прошептала:

- Пять?..

- Иногда меньше.

Никто ничего не сказал. Потому что здесь даже в богатых семьях никто не удивлялся, если до совершеннолетия не доживал каждый третий ребёнок. Эйвору на самом деле сильно везло, у него 3 здоровых ребенка.

Эйвор поставил стакан.

- Не думайте, что я могу построить тот мир, не могу. Я не знаю, как делать антибиотики, не знаю, как строить паровые машины, не умею делать электричество. Я даже половины не понимаю. Но... - Он постучал пальцем по книге. — Я знаю направление, картофель — не моя прихоть, книгопечатание — не желание прославиться, полиция — не попытка усилить власть, администрация — не игрушка. Это ступени, каждая сама по себе кажется странной. Но вместе они ведут в одно место.

Он посмотрел сначала на сына, потом на дочь.

- Вы можете не дойти до конца этого пути, я тоже. Но если будете понимать, куда идёте, то не свернёте с дороги.

Он протянул им две книги.

Одну — дневник.

Вторую — историю Земли, написанную для Хелены.

- Прочитайте, не торопитесь, если чего-то не поймёте — спросите, если я ещё буду жив.

Он сказал это совершенно спокойно. Наверное, именно поэтому эти слова прозвучали тяжелее всего за весь вечер. Артур молча взял книги.

Винафилд прижала свою к груди. Они вышли, не сказав больше ни слова.

Когда дверь закрылась, Хелена тихо спросила:

- Жалеешь?

Эйвор долго смотрел на почти полный стакан.

- Да.

- Тогда почему рассказал? - Он улыбнулся усталой, совсем не весёлой улыбкой. — Потому что человеку можно оставить золото, можно оставить замок, можно оставить титул, но если оставить только это, то через поколение всё будет потеряно. Я хочу оставить им не богатство. Я хочу оставить им направление. Я оставляю им Золотой Путь, слишком пафосно знаю. Это из книги под названием Дюна.

- И что там было?

- Все было плохо. – Эйвор вспомнил Дюну. Очень мрачная вселенная. – Но важна у нас преемственность, что бы был путь, без тебя я бы и не решился. Хотя это порождение нашего семейного страха… что боги или какие-то сущности заберут ребенка в совершенно уникальной форме.

Хелена кивнула, это была дерьмовая ситуация. И не было слишком большого выбора в этом плане.

Артур в хоть каком-то понимать 21й век, ведь без этого невозможен прогресс.

Корлис победит Цитадель, а дальше книгопечать распространится по крупным городам, и будет выигрывать уже производители бумаги, в этом сокрыта огромная ирония.

Эйвор уже подготовил всю инфраструктуру для производства и продажи бумаги, это будет одним из экспортных товаров.

Без резких экспортных доходов у Эйвора теперь был огромный доход в 28-30 тысяч золотых в летний год, а вот расходы были тоже огромными, на всю эту инфраструктуру и на то что нужно делать.

Условный «Фонд Резервный» содержит огромное количество золота, так на всякий случай тяжкой зимы, или ложной весны. Благодаря четырехполью у Эйвора и Маллистера стало больше зерна, и он стал зарабатывать на этом.

Ведь в целом торговля зерном — это универсальный бизнес, те же крестьяне налоги зерном платят, а не монетой, и задача лорда сделать запасы в резервный фонд, продать и финансировать все вокруг.

У Эйвора пока что это выходило, ключевое слово пока-что.

***

Личный дневник Артура Фрейя.

Что я почувствовал, когда отец мне все рассказал?

Я даже не знаю на самом деле. Это выходило за пределы того что я знаю, читая книгу об Земле вместе с сестрой я погружался в удивительным мир. Это… я мог предположить, что это шутка, только в целом отец не склонен к сложным шуткам, он предпочитает что-то короткое.

Он был слишком серьезен, и вот я узнавал о Земле, об родине отца, читал его дневник, и понимал, что в этом мире есть магия, и что те же драконы вообще не могут летать. Во всяком случае согласно законам известным отцу и его народу.

Как это вообще воспринимать? Человек, которого ты воспринимал одним из величайших правителей лишь осколок чего-то действительного мощного.

Винафрид говорит, что… что у него были только его знания, и он мог так много изменить, что на это нужно смотреть. Возможно.

Читая о Земле… я восхищался и ужасался, они много делали с размахом. Или делают? Ведь Земля где-то же есть?

Я поймал себя на мысли, что впервые в жизни пожалел, что не могу задать деду вопрос. Наверное, он тоже думал, что отец просто очень умный человек.

Оказывается, нет, он видел другой мир. Но