от шока и, ощетинившись копьями, бросились вперед. Засвистели стрелы, полетели копья. Несколько мотоциклистов упало, но водители других оказались более верткими и умелыми – лихо лавируя на эндуро, они сумели отвлечь внимание войска на себя. А Игорек вскинул топор вверх и издал рык атакующего медведя, за его спиной уже показались бойцы ржавой армии, их крики вторили призыву владыки.

– Не щадить никого! – закричал богатырь, и пустынники бросились в атаку. Многие из них к этому моменту тоже оказались вооружены холодным оружием, кто мачете и цепями, кто дубинами с гвоздями, а кто просто прутами арматуры. Впрочем, одиночные выстрелы, поддерживающие атаку, раздавались с обеих сторон.

Два войска столкнулись, и кровь полилась рекой. С вершины Черной башни Денис наблюдал бессмысленную и беспощадную кровавую сечу. Он видел, как копья пронзают одних, как мачете отрубают конечности других, и кровь брызжет фонтаном, как дубины с гвоздями проламывают головы, а цепи ломают кости. Все это выглядело дико, безумно и бессмысленно.

«Воистину человечество уничтожает само себя и остановиться не может, – ужаснулся Денис. – Последние остатки людской расы, ее наследие, которому бы жить и возрождать цивилизацию, не может перебороть в себе инстинкт самоуничтожения и лишь губит все вновь. Неужели вся эта злость и ненависть к себе подобным у нас в крови, неужели мы можем только покорять и так развиваться и строить свою цивилизацию?»

«Нет!» – пришел ответ.

Денис взглянул на взволнованного, хватавшегося за голову вождя Города Грез, некогда непреклонного молодого кагэбэшника, а ныне седого старца.

«Нет, – еще раз повторил Денис. – Есть те, кто способен меняться и кто хоть что-то делает, чтобы изменить весь наш несправедливый полный злобы друг к другу мир. – Он перевел взгляд на взволнованную Анастасию. – И есть те, кто из раза в раз не теряют надежды в справедливость человечества. – Денис отвернулся, смотреть на лица тех, кто жаждал изменить мир к лучшему, и вновь видеть истинное лицо погрязших в людских пороках, было больно. – Уж лучше смотреть на кровавую бойню… Но где же ты, ёжик? Кажется, твой план скоро осуществится, и ты победишь, вновь загнав человечество в то же дерьмо, из которого его хотели извлечь Кир с Настей. Ты победишь, ёжик, вернешь все на круги своя, но какой ценой? Как ты сможешь жить с этим, зная, что погубила тысячи?»

В глубине души кто-то зарычал и затявкал.

«Погубила тысячи, но спасла миллиарды, – возразила пробудившаяся совесть. – А вот, что сделал ты? Ничего, лишь стоишь по стойке смирно и жалеешь гибнущие человеческие парадоксы!»

«Они не парадоксы, – с вызовом возразил Денис, – они люди! Одни – заблудшие и незнающие иной жизни, другие – жаждущие нового справедливого мира и борющиеся за светлое будущее».

«А те миллиарды, что погибли на Земле, что нелюди? Или о них ты забыл?»

«Нет, конечно же, – мысленно покачал головой Денис. – И все я понимаю…»

«Вот именно, – с укором сказала совесть и залилась смехом. – Все ты понимаешь, Денис, и сторону ты тоже уже давно выбрал. Ты ведь Страж времени и знаешь, чего требует твой долг и как должно поступить. Но ты боишься…»

«Да! – мысленно взревел Громов-младший. – Да, признаю, я такой, я не убийца и ценю человеческую жизнь, поэтому мне противно пачкать руки в крови пусть даже людских парадоксов, чтобы спасти все человечество. Признаю, сука, я слабохарактерный размазня, который боится, что потом ему во снах будут являться окровавленные дети и…»

«Нет, Денис, – покачала головой совесть. – Ты опять лжешь себе. Ты прошел через многое, твой характер закалился, ты знаешь правила и готов следовать им. Ты не боишься, что на твоей совести окажутся трупы, кому, как не мне, это знать, с этим мы с тобой справимся и примиримся, ведь все это будет ради высшего блага. А боишься ты совсем иного».

«И чего же?»

«Боишься ты лишь одной-единственной смерти. Ее смерти».

Денис сглотнул и перевел взгляд к командному посту Черной башни, где с отчаянным взглядом стояла Анастасия Романова, и ее васильковые глаза полнились слезами.

«Да, Денис. Ты боишься лишь ее смерти. Ты спас ее. Спас два раза, она доверилась тебе, уверовала в новую жизнь и обрела новый смысл. Ты чувствуешь ответственность за нее, боишься предать ее и боишься, что она разочаруется в тебе. Ты знаешь, что втайне она любит тебя, и ты не хочешь разбивать ее сердце в очередной раз, поскольку она нужна тебе так же, как и ты ей».

По щеке Дениса побежала слеза, не скупая мужская слеза, а слеза настоящей боли и отчаяния.

«Но иногда мы должны убивать тех, кого любим, – с грустью подумал Денис. – Так? – Ответа не было, но как бы глупо это ни звучало, это был тот один-единственный случай на миллион, когда подобный ответ был верным. – Но как я потом смогу жить с этим?»

«Иногда нужно просто перестать задавать себе вопросы и действовать», – донеслись до Стража времени последние слова совести, будто из глубины сознания, и Денис с горечью сглотнул слезы.

Кровавая битва у стен города продолжалась. Владыки пустоши теснили защитников все ближе к агатовой игле, хотя последние и сопротивлялись, не щадя себя.

– Я так больше не могу, – вдруг сказала Кики. – Я должна быть там с ними внизу и сражаться. Возможно, я смогу что-то сделать?!

– Нет! – возразил Кир. – Ты должна быть с нами. Мы последний рубеж обороны. Если Гончарова заполучит доступ к аппарату профессора, человечество обречено!

Кицунэ фыркнула, встряхнула головой и с надеждой взглянула на Анастасию, и та кивнула:

– Ступай.

– Нет! – запротестовал Бахчисараев. – Ты не понимаешь… Я приказываю…

Но японская лисичка не стала его слушать. Сегун в этом мире для нее был лишь один, и сейчас он отпустил своего верного самурая для решающей схватки.

Кики побежала вперед и, к изумлению всех, словно птица, расправив руки, нырнула с вершины Черной башни. Денис и Константин бросились к краю и увидели, как на лету кицунэ развернулась, в ее руке блеснул какой-то прибор, который выстрелил «кошкой» с длинной веревкой и вонзился в стену, и Кики побежала, побежала по наклонной стене агатовой иглы прямо вниз, но, не добежав пару этажей, отстегнула веревку и, выхватив катану, с диким боевым кличем полетела прямо в гущу сражения.

Громов-старший лишь присвистнул, а Денис положил руку ему на плечо и тихо произнес:

– Отец, пора и нам начать действовать.

Глава 9

Когда краснеют пески Марса

Ноги Кики Ямамото еще не успели коснуться земли, а выкованная отцом катана уже лишила жизни первого зазевавшегося бедолагу,