Все шестеро сидели вокруг стола, я — во главе, на своём массивном кресле из грубо обтёсанного дерева. Илена стояла позади меня, чуть в стороне, её руки были аккуратно сложены перед собой — она ждала, готовая выполнить любое моё желание.

— Владыка Каел согласен с тем, что подобное совпадение слишком подозрительно, чтобы быть случайным, — произнесла Илена моим голосом, её тон был спокоен и размерен. — Каким-то образом уникальное состояние этой девчонки разбудило Самира, хотя прошло едва сорок лет с начала его сна, а не положенные столетия.

— Что, по-вашему, он с ней сделает? — спросил Торнеус, его единственный видимый жёлтый глаз изучающе смотрел на собравшихся.

— Разрежет на части и добавит в свою коллекцию, я полагаю, — мрачно произнесла Элисара и поднесла кубок к губам, отпивая смесь крови и вина. Те из нас, чьи маски не закрывали рот полностью, могли наслаждаться этим напитком. Я же был единственным, кто был лишён такого удовольствия. Досадный побочный эффект моей власти и моего положения. Если я хотел опьянеть, то мог делать это только в одиночестве. А учитывая, что Самир вот-вот поднимется из своего склепа, я отчаянно нуждался в способе снять напряжение любым доступным способом.

— Не смей говорить от имени моего Владыки! — грубо рявкнул Савва с противоположной стороны стола, его голос был полон угрозы.

— О? И что, по-твоему, он может с ней сделать? — Элисара фыркнула с плохо скрываемой насмешкой. — Испечёт ей торт? Устроит в уютной комнатке? Да брось! Он вскроет её прямо на своём столе, извлечёт все органы по одному, чтобы выяснить, какие секреты она хранит в себе.

— Она всё ещё смертная, — назидательно напомнил Торнеус, его голос звучал размеренно и спокойно. — Убить её — значит немедленно положить конец всем загадкам, которые она в себе таит. Я не думаю, что Самир, каким бы безумным он ни был, окажется настолько... опрометчивым.

Савва злорадно ухмыльнулся Элисаре, которая могла лишь гневно уставиться на учтивого Торнеуса в пурпурных одеждах за то, что он вмешался в её спор с Саввой. Торнеус лишь пожал плечами и сделал глоток из своего бокала, совершенно невозмутимый перед лицом гнева Элисары. Старейшина Дома Лун часто гневалась. Это не было чем-то необычным для кого-либо из нас — мы давно научились с этим справляться.

— У Самира есть такое же право решать её судьбу, как и у любого из нас, — закончил Савва и откинулся на спинку своего кресла. Старейшина Дома Теней должен был сложить свои полномочия, как только его хозяин восстанет. А я, в свою очередь, вернусь в собственный склеп под своей крепостью. Киту, мой второй по команде, тогда будет править от имени Дома Пламени.

Таков был договор, который мы заключили в конце войны, стоившей нам всем так невероятно много. Именно воспоминание о последствиях кровопролития удерживало договор нерушимым все эти сотни лет.

Но если Самир восстаёт раньше срока, что это может означать в связи с загадкой девчонки, которую отвергли Древние? Могу ли я позволить себе погрузиться в сон на целое столетие или больше?

Возможно, девчонка — просто уродливая ошибка природы. Она может быть ничем, мелкой мошкой для существ вроде нас. Или же в ней скрывается нечто большее, какая-то глубинная причина, способная принести гибель всем нам, если ключ к подобным тайнам окажется под контролем Самира.

— Владыка Каел напоминает вам, что Самир ещё не восстал, — произнесла Илена, её голос звучал твёрдо и непреклонно. — Каел всё ещё король. Следовательно, именно совету предстоит решить, что делать с девчонкой.

— Какие у нас варианты? — спросила Элисара и подняла руку, начав загибать пальцы. — Убить её, отправить обратно на Землю, швырнуть назад к Древним для второй попытки или оставить в качестве человеческого питомца. — Элисара пожала плечами. — Мне всё равно, что с ней случится.

— Будьте осторожны, — предостерегла Лириена, её голос был тих, но в нём звучала уверенность. — Древние избрали для неё этот путь не просто так. Убийство может оказаться неразумным.

— Ты знаешь это наверняка? — спросил Торнеус, с любопытством вглядываясь в женщину в синих одеждах.

— У меня не было видений на этот счёт, нет, — ответила Лириена. — Но я чувствую, что их рука тяжело лежит на всём происходящем.

— Оставьте её в живых, пока Самир не проснётся, — предложил Савва. — Соберёмся вновь, когда король с большими знаниями сможет дать своё мнение о её судьбе.

Я глухо зарычал, бессловесно предупреждая Регента Дома Теней следить за своим языком, иначе он рискует очень скоро остаться без него. В уме я живописно представлял, куда именно собираюсь засунуть Савве его собственную голову, если он не заткнётся немедленно.

— Я предпочту не озвучивать это, мой король, — мысленно одёрнула меня Илена, в её голосе слышалась лёгкая укоризна.

Даже Савва съёжился в своём кресле, уловив перемену в моей позе. Некоторые вещи можно передать и без слов.

— Я не думаю, что нам следует убивать девчонку, — произнёс Томин, проводя рукой по верхней губе задумчиво. — Это было бы расточительством. Она — первая по-настоящему интересная вещь, вышедшая из того источника за долгое время. Древние поместили её сюда. Я говорю — давайте оставим её и понаблюдаем.

— Ты разговаривал с девчонкой, — Элисара впилась взглядом в Торнеуса. — Что скажешь ты?

— Да, но очень недолго, — ответил Регент в Пурпурном. — Едва ли достаточно, чтобы различить важные детали. У Нины есть дух, есть убеждённость.

— Мы узнали об этом, когда она всадила пулю в череп Каела, — произнёс Савва с ухмылкой. Я поднялся со своего кресла, пронзая Савву взглядом там, где он сидел. Мужчина в чёрном поднял руки в жесте капитуляции. — Без обид, мой король. Любой из нас мог быть застигнут врасплох. Охота обычно проходит не столь... насыщенно.

— Садись, Владыка Каел, — тихо произнесла Лириена. — Прольёшь его кровь позже, если пожелаешь. Но нам нужны все дома, чтобы провести голосование.

Я мрачно вздохнул и опустился обратно в кресло. Да, я переломаю Савве ноги позже. Но сейчас мне нужно, чтобы этот мерзавец не орал от агонии. Что ж, придётся потерпеть.

— Мы согласны, что изгнание девчонки из церемонии при сохранении её смертности связано с ранним пробуждением колдуна, — произнесла Илена рядом со мной.

— Но он не может заставить руки