— Мама говорит, что нет смысла бояться неизбежного. Ты убьешь нас?

Натали подняла на меня взгляд от которого проступил холодный пот. Один намек — и все будет кончено. Не знаю почему, но слова сами сорвались с губ:

— Решать тебе.

Голос мой прозвучал холодно, без тени сомнений. Натали вздохнула и принялась изучать лицо мальчика. Он крепко сжал меч в своих слабых ручонках, готовый дать бой. Ее это позабавило.

— Не трогай мою маму, пожалуйста, — вдруг попросил он. — Она ни в чем не виновата.

Натали отвернулась и сжала зубы.

— Что же ты делаешь со мной, Патрик… — проговорила она чуть слышно.

— Даю тебе выбор.

Натали усмехнулась и вздохнула с надрывом. Потом посмотрела на мать мальчика и перевела взгляд на него самого.

— Меня зовут Нантири. Я — наследная принцесса рода Васаи. Как зовут тебя, принц?

— Петтер, — пожал он плечами. — Но мама зовет Павликом.

Натали глянула на меня мельком.

— Ты так сильно сжимаешь меч. Хочешь убить меня?

— Нет, — ребенок замотал головой. — Только спасти маму.

— Знаешь, Павлик, может быть я выгляжу как чудовище, но на самом деле это не так. Убивать детей мерзко, особенно для принцессы. Знаешь что?

— Что?

— Ты — принц, я — принцесса. Может быть что-нибудь придумаем?

— Я готов на тебе жениться, если с мамой ничего не случится! — решительно заявил мальчик.

— Ну… заявление смелое. Я подумаю над твоим предложением. А пока, может быть, ты опустишь меч и мы заключим мир между нашими народами? Как тебе такая идея? — Натали улыбнулась.

— Хорошо! Я согласен. Что нужно сделать?

— Пожать мне руку. Отважишься на это? Я ведь отродье…

Натали вытерла окровавленную руку о траву и протянула ему свою когтистую пятерню ладонью вверх. Наследник колебался, но не слишком долго.

— Теплая… — удивился он скрепляя договор с отродьем.

— Потому, что живая. Ну вот, — она осторожно отпустила его ладошку. — Теперь между нами мир и никто никого убивать не будет. Что дальше, Патрик?

У меня камень упал с души. Натали сильно изменилась. Не только внешне, в плане поведения, но и внутренне. Она перестала быть монстром. Прошла проверку… разумеется, я бы не позволил навредить ребенку. Но, признаю, сомнения были. Может быть это и не слишком честно, но, фактически, Натали, как представитель королевского рода сделала выбор сама. Она отказалась от мести. Да, он всего лишь мальчик, но в этом мире свои законы. Впрочем, наши предки тоже далеко не ушли.

* * *

Я приказал собрать все ценное и погрузить на яхту. А потом прочесать лес еще раз чтобы не упустить ни одного гомункула.

— Вы… сделали это специально? — спросила мать мальчика, когда мы остались наедине.

— Вы про отродье? Да, пожалуй.

— А если бы она решила его убить? — голос ее дрогнул.

— Ни одна благая цель не стоит жизни ребенка. Я ведь не Уго. Он устроил в Бергене настоящий концлагерь. Второй Освенцим, можно сказать… Жуткое место, знаете ли.

— Знаю, — кивнула она. — Читала когда-то. Не удивляйтесь, я тоже перерожденная, как Уго. Только он с младенчества здесь, а я очнулась на Сарнале в теле молодой женщины. Правда, мир посмотреть так и не успела. Бродила по лесам без памяти, пока не попалась в руки королевского глашатая. А там меня уже не спрашивали, знаете ли. Сначала горничная в покоях его величества, а потом и наложница. Похотливый был мужчина. Своенравный, жестокий… капризный. Короткая история, правда?

— Могло быть и хуже, — рассудил я. — А как вы попали в лапы Уго?

— Посол Дарнала знал, что я беременна. Вывез, еще до нападения на дворец. Ну, а там меня передавали из рук в руки. Семья Нангул организовала для нас это убежище, а потом, когда родится Павлик, появился Альянс в лице Уго и пообещал защиту в обмен на маленькое одолжение.

— Регентский договор?

— Да, что-то в этом роде. Дозволение действовать от лица наследника. Я не сильна в политике. Подписала. А что оставалось делать? В принципе, здесь можно жить. Спокойно, никто не тревожит, охрана, питание, лекарь навещает. Да и меня никто не домогался.

— Ясно. Я так и предполагал. Собственно, госпожа Нангул и сообщила об этом месте.

— Что с нами будет, господин Бремер?

— Я перевезу вас в безопасное место.

— Одно заключение сменится на другое? — улыбнулась она с грустной иронией.

— Нет. Вы скоро все увидите. Какое-то время придется потерпеть трудности, но все образуется. Поверьте моему слову, вы окажетесь среди своих.

— Хотелось бы верить…

* * *

Мы погрузились на яхту. Добравшись до «Ската», я призвал Сайю. Яхту и фамильяров убрал в инвентарь, чтобы не проходить грозовой вал двумя судами. В трюме остались только мальчик с матерью, Натали, Сурей и Галатея. Удивительно, как один ребенок меняет поведение женщин. Наташка-то еще ладно, почти ручная. Сурей — неистребимая магическая кукла, чьи нити порезали Уго на мелкие кусочки, а Галатея вообще виверна в прошлом. Однако, лица их заметно посветлели. Только матушка наследника оставалась в напряжении.

Перекусив наскоро, мы выдвинулись к месту встречи с Оливией. Погода благоприятствовала. Я пустил за штурвал Сайю и решил наконец избавиться от экзоскелета. Дать телу отдых. Подумав, выбрал в инвентаре тактический комплект и, щелчком пальцев, переоделся.

— Фуф… так намного лучше, — улыбнулся я удивленному мальчику.

Его матушка хотела что-то сказать, но мы встретились взглядами. Она прочла нашивку на груди и резко закрыла глаза. Вдавилась в спинку кресла и стиснула зубы.

— Вам плохо? — я тотчас применил Анализ, но кроме учащенного сердцебиения и выброса адреналина ничего фатального не обнаружил.

— Как… — она нервно сглотнула.

— Что, простите?

— Как такое возможно?

Она смотрела на меня полными слез глазами и не могла даже слова сказать. Меня это смутило и от чего-то насторожило. Женщина закрыла глаза и болезненно сглотнула. Потом, облизав губы, она вдохнула и тихим, дрожащим голосом запела:

— Баю баюшки баю,

— Не ложися на краю…

— Придет серенький волчок,

— И ухватит за бочек…

Меня разбил паралич. Пальцы на руках резко похолодели. Казалось, что сердце остановилось. Только одна женщина на всем свете пела эту колыбельную именно так, со своей, особой интонацией.