того как Советский Союз испытал ядерную бомбу, американцы передумали блокировать наши порты. Даже если бы бомбы не было, то всё равно сомнительно, что американцы пошли бы на конфликт. Сейчас у советской армии такой опыт и патриотический подъём, что они любую державу в тонкий блин раскатают.

После прошедших переговоров с англичанами Сталин пригласил меня к себе в гости. Ни в Кремль, а на дачу, которая находилась в Подмосковье. Как оказалось позже, он всё же решил поправить своё здоровье, даже предлагал за это плату, но я отказался, сообщив, что помогаю ему как своему союзнику. Проблем с лечением не возникло, хотя болячек у него хватало, всё же человек уже немолодой, а работёнка довольно нервная. Тем не менее, я справился, по-другому и быть не может. После лечения вождь пригласил меня на ужин в беседку во дворе, где уже возле мангала суетился один из охранников. К нам никто не подходил, видно хозяин дома отдал такое распоряжение.

— Константин Сергеевич, мне сообщили, что вы считаете, будто Советский Союз рухнет, — сказал Сталин. — Признаюсь, в это слабо верится, сейчас мы сильны как никогда. Почему вы так считаете?

— Наверное, Романовы тоже считали, что их империя вечна, — пожал я плечами. — Вам же наверняка доложили в деталях, почему я так считаю.

— Доложили, — кивнул Сталин. — Но аргументы у вас какие-то неубедительные. То, что мы не выпускаем жителей из деревень и вообще считаем их чуть ли не крестьянами, так это глупость. Никто не запрещает нашим гражданам уехать в город и работать там.

Вождь смотрел на меня очень внимательно, вроде бы просто поддерживал разговор с гостем, но в его глазах был заметен неподдельный интерес, и тогда я решился.

— После вашей смерти к власти придёт Никита Сергеевич Хрущёв, и первым его приказом будет запрет службам госбезопасности следить за деятельностью партийных аппаратчиков, — сказал я. — Как по мне, именно это станет началом конца.

— К власти придёт Хрущёв? — Вождь рассмеялся. — Не обижайтесь на мои слова, но наши товарищи не поддержат этого болтуна.

На самом деле я уже и сам сомневался, что в этой реальности к власти придёт Хрущёв, слишком всё изменилось. Да и Сталин теперь проживёт дольше. Хотя его вроде как отравили, или это всё ложь. К сожалению, история — неточная наука, к тому же и я не историк, слишком мало знаю.

— Зато его могут поддержать серьёзные военные, например Жуков, — невозмутимо пожал я плечами. — С его помощью прижмут всех недовольных. Позже расстреляют Берию, Судоплатова и ряд других ваших товарищей, о которых вы упомянули. Возможно, кого-то сошлют или тоже поставят к стенке. Дальше Кукурузник займётся вашим очернением, ведь повторить то, что сделали вы, у него никогда не получится.

— Кукурузник? — Снова перебил меня вождь.

— Ага, — кивнул я. — Он чуть ли не весь Советский Союз засадит кукурузой, поэтому в будущем его так назовут.

— Вы так говорите, как будто знаете всё наверняка. — Усмехнулся Сталин, но при этом его взгляд был очень серьёзным.

— Если бы не знал, то не стал бы говорить, — сказал я. — В общем, за политиками перестанут следить, они будут спокойно ездить за границу, брать с собой детей. Детишки будут видеть роскошь, а в будущем и сами захотят там жить, ну или хотя бы почаще бывать. А как это сделать? Так ведь папа начальник, он же поможет подняться сыночку, пусть не на самый верх, но близко к верхушке, чтобы тоже себе ни в чём не отказывал. Можно будет кататься на дорогих автомобилях, роскошно жить, иметь дачу, а вместе с этим рассказывать советским гражданам, какие тут все равные и как плохо живётся в мире простым рабочим и крестьянам под властью буржуев. В общем, вашу страну развалят потомки сегодняшних политических деятелей, в этом можете не сомневаться. Вы после себя не оставите наследника, такое важное дело, а не озаботились. Да и вся эта ваша политика, — я махнул рукой.

— Вы об арестах? — Уточнил Сталин. — Или о колхозах?

— И о том, и о другом. Взять хотя бы аресты, ведь многих людей посадили, а когда началась война, то оказалось, что часть ваших генералов просто предатели, зато за какую-то критику простых граждан вы сразу же сажали в тюрьму. Разве я не прав? Поверьте, я знаю не понаслышке, что у вас на границе склады были забиты техникой, вооружением и продовольствием, а войска ничего этого не получили, всё досталось немцам. Насколько мне известно, во многих самолётах даже горючего не было, что на границе просто недопустимо. Вот и случилось так, как случилось.

— А что насчёт колхозов?

— У меня в стране много фермеров, они умудряются обеспечить страну всем необходимым, достаточно предложить достойную оплату их труда. Ну и если им нужна финансовая поддержка, то дать кредит. Не надо на меня так смотреть, вы можете дать не кредит, а обеспечить техникой, или кредиты, только совсем без процентов. Тогда ваши пахари обеспечат продовольствием всю страну. Кто не хочет работать на заводах, пусть работает на земле, а загонять силой и создавать эти ваши колхозы… Не знаю, как я уже говорил, есть своё, а есть чужое. Знаю, будут появляться люди, которые станут жить богаче других, этого не избежать, но я не вижу в этом проблемы. Ещё вы станете финансировать коммунистические партии в других странах: азиатских, африканских и прочих в ущерб благосостоянию своих граждан, что тоже окажется неверным.

Мы долго разговаривали со Сталиным, он даже поделился, какие новшества ждут Советский Союз после войны. Задал и откровенно провокационный вопрос.

— Как вы видите отношения Советского Союза и Аргентины? — Спросил вождь.

— Отношения у нас хорошие и взаимовыгодные, — пожал я плечами. — Ваши дети лечатся у нас, а в будущем можете отправлять их просто на отдых, можно вместе с семьями. Можете организовать лагеря у себя, чтобы наши дети в свою очередь ездили отдыхать к вам. Будем обмениваться культурой, разве это плохо? Тем более мы союзники.

— А не боитесь, что и у вас образуется коммунистическая партия? — Усмехнулся Сталин.

— Да и пусть, — сказал я. — Не вижу ничего плохого, если люди будут давать дельные советы. Только если найдётся придурок, который захочет отнять всё у богатых и якобы раздать бедным, то я вырежу всю партию как бешеных собак. Ничего их не спасёт.

— Якобы, — повторил Сталин.

— А чем самые ярые деятели революции поделились с народом? — Спросил я. — Дали землю и заводы? Нет, в стране был голод и это не только благодаря дворянам. Большинство этих революционеров просто набивали свои карманы,