да уже и не знаю, надо ли оно мне. Вдруг он тоже окажется гнидой, которая захочет воспользоваться мною, если узнает, что я богатый, знаменитый и всеми любимый?

— Все может быть, дорогой.

— Ох… — медленно выдыхает Терренс. — Поверить не могу, что все это время рядом со мной была крыса . Локхарт оказался жадным и подлым человеком, решивший за наш счет стать богатым.

— Да уж… Мы все тепло приняли его… Дали шанс доказать, что наши подозрения беспочвенны. Радовались новому другу… Но этот тип предал нас и решил нагло обокрасть и убить.

— Скорее всего его отцу нужно было побольше пороть этого паршивца и лучше заняться его воспитанием. Может, обучив его для работы в компании, этот человек сейчас занимался бы своим делом. Но раз уж он безмозглый бездельник, то не смог придумать ничего лучше, кроме как найти богатую девушку или обокрасть кого-то из своих богатых родственников.

— Эдвард сам виноват во всем. Нечего было прогуливать школу и сбегать от отца, который мог обеспечить ему хорошее будущее. И видно, что он особо не спешит искать себе нормальную работу, а ищет одноразовую подработку лишь ради того, чтобы сделать вид, будто его нигде не берут. Ведь можно всегда устроиться продавцом или консультантом в магазин или кафе. У нас полно работы, на которую берут без опыта и образования. Надо лишь открыть газету или Интернет и поискать. К тому же, работать у нас могут даже подростки. Помню, как сама подрабатывала в одной кафешке во время школьных каникул.

— Он не искал, потому что был уверен, что ему и так достанутся все денежки отца и дяди.

— Да уж, притворялся бедной овечкой как мог.

— Мерзкий ублюдок… — Терренс сгибается пополам и сжимает переносицу, медленно выдыхая. — Никогда не прощу его за то, что он предал меня. И отныне больше не назову его своим другом. Я был намного счастливее до того, как узнал об этом человеке.

— Я прекрасно понимаю тебя, дорогой. — Ракель мягко приобнимает Терренса за плечи и прижимается поближе к нему. — Ведь у меня и самой нет желания забывать о том, что он наговорил про меня… Про тебя… Про Наталию… Про всех нас…

— Пф, ладно бы он только меня поливал грязью. Но этот паршивец решил оскорбить тебя и твою подругу. Наговорил такого, что мне хотелось придушить его собственными руками. Сначала хотелось верить, что это неправда, но его омерзительное поведение все больше заставляло меня понять, что я не должен был защищать эту мразь и говорить, что он милый и пушистый.

— Надеюсь, когда-нибудь его слова вернется ему бумерангом, и он будет переживать то, что пожелал нам. Наталия не зря пожелала ему пожалеть о своих поступках до желания застрелить себя. И я хочу верить, Эдвард ответит за все зло, которое он причинил нам. И… Не станет причиной всех наших неудач вследствие какого-нибудь… Проклятия…

— Нет, милая! — Терренс резко выпрямляется и гладит Ракель по щеке. — Если ты думаешь, что его слова что-то изменят или проклянут нас, то этого не произойдет! Я всегда говорил, что пока мы с тобой вместе, то сможем пройти через любые невзгоды. И Эдвард не сможет разлучить нас. На зло ему мы будем вместе и разберемся с ним и Майклом, если его вина во всем происходящем тоже есть.

— Хотела бы я верить тебе, но с трудом могу… — с грустью во взгляде тихо говорит Ракель, тяжело вздохнув и опустив взгляд вниз. — Ведь в последнее время на нас свалилось слишком много бед… Ни один день не проходит спокойно… Позавчера – преследование тех типов. Вчера – попытка Питера покончить с собой. А сегодня – разоблачение Эдварда и его ссора с Наталией, которая помогла нам узнать о том, что они расстались. Что же будет завтра?

— Так не будет продолжаться вечно. Когда-нибудь все это прекратится, и мы начнем жить прежней жизнью.

— Хотелось бы тебе верить… — отвечает Ракель, откинув голову назад. — Но, похоже, спокойствия нам еще долго не видать.

— Не теряй надежду, дорогая. — Терренс обнимает Ракель за плечи и мило целует ее в висок, положив ее голову к себе на плечо. — История Саймона Рингера ведь закончилась. А значит, закончится и история Эдварда и Майкла Локхартов.

— Думаешь, они все-таки сообщники? Или Эдвард хочет обобрать и его тоже?

— Не знаю и знать не хочу. Меня не волнует, что с ним будет происходить, и с этой минуты я по возможности больше не хочу говорить о нем. Пусть хоть на него еще раз нападут и изрежут до смерти – я и бровью не пошевелю. Сразу говорю, смерти ему я не желаю, но страдать и носить траур не буду. Если сдохнет, мне будет лучше.

— Неприятно, но справедливо .

— Ты знаешь, что я даже и не думал о подобном. Но у меня нет выбора. Локхарт сам выбрал свою судьбу – вот пусть и живет как хочет.

— А что насчет вашей матери? Рано или поздно ей придется узнать, какой он на самом деле паршивец.

— Что касается мамы, то я чуть позже поговорю с ней по телефону. И приеду к ней домой лишь тогда, когда эта крыса свалит куда-нибудь.

— Тебе придется рассказать ей о ссоре с этим человеком. Миссис МакКлайф сразу заподозрит что-то неладное, когда узнает, что ты не хочешь видеться с Эдвардом. С которым еще недавно близко дружил.

— Расскажу как есть. Может, опущу какие-то подробности, чтобы не шокировать ее, но я не собираюсь делать вид, что ничего не знаю. Если Эдвард не расскажет всю правду, то это сделаю я. А мама обязательно захочет узнать подробности и поговорить со мной насчет этой ситуации.

— Что ж, тебе лучше знать… — пожимает плечами Ракель. — Но если что, я готова подтвердить каждое твое слово и убедить ее в том, что мы не лжем.

— Спасибо, любимая, — Терренс мило целует Ракель в висок и нежно гладит по голове. — И прости, если напугал, когда начал драться с этим предателем.

— Не буду отрицать, что сильно испугалась, однако ему