– Ага... Например, аллигаторов, – съязвил Агаур.

– Мы не дойдем, – тоскливо сказала Гуайюса. – По джунглям... с нашим-то снаряжением...

– Короче! – прервал обсуждение коммодор. – Я принял решение. Выступаем на восток. И если нам повезет, то выберемся из этого чертова Ожемба-Томбо, пираньи вам всем в зад! А ну, поднялись, и вперед, пока не стемнело!.. Квасимба!

Сидевший чуть в стороне ото всех африканец поднялся и подошел к коммодору.

– Надеюсь, ты у нас не только знаток бегемотьего дерьма, – произнес он. – Поскольку этот континент для тебя, можно сказать, родной, будешь проводником. Есть предложения, как нам выжить в джунглях?

– Мы не выживем, Мэтт, – тихо сказал Квасимба. – Гуайюса права.

– Я не спрашиваю тебя, выживем мы или нет, – злобно прошипел коммодор. – Я всего лишь хочу знать, что нам следует делать.

Африканец обвел зашевелившихся компаньерос внимательным цепким взглядом.

– Прежде всего, – тоном знатока заявил он, – советую разобраться с остатками одежды. Необходимо по возможности закрыть все участки кожи, потому как там, – он указал на сплошную зеленую стену, вздымавшуюся ввысь всего лишь в нескольких шагах, – просто невообразимое количество всевозможных кровососущих насекомых, и прежде всего комарья. Но хуже всего то, что здесь водится одна большая и злобная муха, полупрозрачная на вид. Ее укус почти незаметен, но потом наступает такая боль, которую не всякий способен выдержать. Поэтому рекомендую быть крайне внимательными и постоянно осматривать себя и друг друга. Ну и напоследок: обувь, которой у нас попросту нет. Пара трофейных ботинок не в счет, они в джунглях долго не продержатся. А босиком там вообще делать нечего. Как решить эту проблему, я не знаю. А потому твердо убежден: намеченный план абсолютно невыполним.

– Свое мнение можешь засунуть себе в зад, – сверкнув глазами, заявил Мэтт. – А за консультацию спасибо... Эй! Все слышали, что сказал наш новый проводник? Одежду долой! Валите в кучу прямо сюда, будем думать, как ей получше распорядиться.

Куча вышла на удивление маленькой: пара брюк, рубашка да две летных куртки. Не считая ботинок: всего лишь две пары на шестерых... Не густо... Сип переглянулся с коммодором, размотал сверток и добавил рубашку второго пилота в общую копилку. Компаньерос недоверчиво покосились на шкатулку, но в основном промолчали. Лишь Агаур хмуро поинтересовался, что за дерьмо в руках у Сипа.

– Важные документы, – ответил тот.

Похоже, группа удовлетворилась столь кратким объяснением, потому что вопросов больше не последовало.

После недолгих колебаний было принято решение: употребить доставшиеся им невеликие ресурсы на то, чтобы соорудить некое подобие обуви, а остальное – как получится. Ботинки по всеобщему молчаливому согласию отдали женщинам. Квасимба, ни на кого не глядя, разулся и подошел к стоявшей босиком Гвайтане.

– Вот, возьми, – сказал он, протягивая ей спортивного вида туфли.

Девушка, не говоря ни слова, отвернулась.

– Не глупи, – продолжал настаивать Квасимба. – Да, я предатель и не стою того, чтобы со мной общаться. Но поверь, они могут спасти тебе жизнь.

– Бери, Гвайтана, – сказал Мэтт. – Пусть лучше мучается это отродье гиены. Так будет справедливо.

Девушка немного поколебалась, а затем взяла подношение и сразу же отошла в сторону.

– Не ожидал, – негромко произнес коммодор, покосившись на глядевшего ей вслед Квасимбу. – Видно, есть еще в тебе что-то человеческое.

В результате недолгих приготовлений группа более-менее подготовилась к нелегкому походу. Выглядели компаньерос на редкость живописно: женщины в мужских ботинках на босу ногу и мужчины в обмотках из разорванных брюк и рубашек. Летные куртки достались Гвайтане и Дэсме, а Гуайюса от дополнительной защиты высокомерно отказалась, понадеявшись на собственную сноровку. Квасимба поглядел на нее в сомнении, после чего предупредил об огромном количестве разного рода колючек и репьев, способных серьезно поранить открытую кожу. Гуайюса презрительно посмотрела ему в лицо и гордо отвернулась. Африканец не стал настаивать, потому что прекрасно понимал: любая одежда все равно превратится в лохмотья даже после краткого путешествия сквозь заросли.

– Выступаем! – наконец, объявил коммодор. – Сип, Эск и Агаур впереди, остальные цепочкой за ними. Вперед!

– Смотрите по сторонам, – предупредил Квасимба. – В траве могут быть ядовитые змеи. И вообще, придерживайтесь правила: все, что летает, прыгает, ползает и плавает стремится вас съесть. Возможно, тогда проживете чуть дольше.

Группа втянулась в заросли.

Сильно потемнело, словно нежданно-негаданно наступил вечер. Сип поднял голову и не увидел неба. Вверху простирался сплошной полог из растений самых разнообразных форм и размеров, полностью закрывавший обзор. Растительный свод казался невообразимо тяжелым, словно сделанным из свинца, а под ним царила невыносимая духота и страшная влажность.

Почти сразу же выяснилось, что джунгли Ожемба-Томбо состояли из трех четко очерченных ярусов: внизу – лианы и папоротники, из гущи которых вверх, к свету, устремлялись деревья каких-то неизвестных пород. Высоко вверху деревья разветвлялись, а их широкие зеленые кроны образовывали вторую галерею, почти непроницаемую для дневного света. Стволы сплошь обвивали бесчисленные папоротники, мхи, фикусы и орхидеи. И, наконец, третья, самая высокая галерея – гигантские пальмы, кроны которых при всем желании невозможно было увидеть отсюда, с самого дна бескрайнего растительного океана. Насколько мог судить Сип, в высоту исполины достигали не менее восьмидесяти метров, уверенно возвышаясь над плотным зеленым покрывалом и получая в награду максимальное количество солнечного света. Повсюду – и в кронах деревьев, и в густой растительности на земле – буквально кишели разнообразные, привыкшие жить в полумраке животные, большую часть из которых составляли самые невероятные насекомые.

Было серо, душно и влажно. По телу непрерывно струился пот, ни одна капля которого не желала испаряться. И запах... буквально преследующий по пятам запах гниющего дерева и прелых листьев, перемешанный с остаточным ароматом бегемотовых испражнений... Широко раскрытые рты вовсю пытались вобрать в легкие тяжелый липкий воздух, однако безуспешно... уже через несколько десятков шагов его катастрофически стало нехватать. Сип полностью потерял направление, и не смог бы с уверенносью ответить на вопрос, движутся ли они на восток... или на юг... а может быть даже на запад. В голове окончательно все перемешалось, и осталась лишь необходимость передвигать непослушные ноги и рвать руками преграждавшие путь упругие лианы...

Ночь упала совершенно неожиданно. Словно кто-то взял и повернул выключатель, а в результате тропический лес мгновенно окутал непроницаемый мрак. Уставшие до крайних пределов компаньерос буквально повалились